После репетиции Арсений ушел в гримерку. Растворимый кофе из пластиковой чашки с ручкой и разовой ложечкой, дрянной коньяк из гастронома за сто пятьдесят рублей – продавался в граненом стакане прямо на кассе рядом с презервативами и жвачкой (стакан был заботливо закрыт железной крышкой от банки, в какие обычно бабули закатывают соленья): из всего этого почти сюрреалистического ужаса получилось вполне себе сносное месиво. Большего на опохмелку Арсений себе позволить не мог – слишком сильно вчера потратился. Молча смотрел на пыльную стену с выщерблинами, на железную перегородку под потолком, полоскал напитком рот, раздув щеки, потом тяжело глотал. Играл сегодня без удовольствия, как на привязи, чисто по инерции, хотя голова почти не болела.
В коридоре послышались шаги. Через несколько секунд появилась молодая статистка – бледнокожая и подвижная, с очень жадными сластолюбивыми губами и пристальными глазами: высунула из проема свою смешливую мордашку и положила на стену сдобную руку.
– Ох уж этот Арс, опять к нему какая-то красоточка пришла… Спрашивает тебя… В зале сидит такая вся из себя, прям не подойдешь…
Кокетливые глаза с ласковой насмешливостью глядели на актера.
– Кто такая? – сделал еще один большой глоток уже остывшего кофе и поставил стаканчик на стол. Арсений смотрел на улыбчивое личико через отражение в зеркале, не поворачивая головы.
Статистка, тщательно затянувшая хлебные бока в голубые джинсы, пожала плечами:
– Да я-то откуда знаю… но особа очень себе даже такая, роскошная такая бутоньерочка… Фигурка что-надо, я бы сама ее прижала где-нибудь с удовольствием, пощапала за разные мягкости…
– Ой, Жанна, да ты бы всех прижала где-нибудь с удовольствием и пощапала, любую двуногую особь…
Актер лениво поднялся и не спеша вышел в зал. Жанна прострекотала вслед что-то насмешливое… На последнем ряду сидела его бывшая девушка Лика: чернобровая и смуглая. Пока не видела Арсения, держалась с подчеркнутой недосягаемостью – по чертам лица разлито желчное равнодушие. Уставилась в экран телефона и с чувством легкого превосходства игнорировала заинтересованные взгляды окружающих мужчин-актеров, провоцирующих на флирт. Время от времени поднимала глаза на пустую сцену, глядя поверх голов. Большинство мужчин робело перед этим типом красоты, в Орловском же, наоборот, подобная неприступность пробуждала желание покорить – моментально воспламеняла всю энергию, как порох.
Лика в очередной раз оторвала глаза от телефона и посмотрела на сцену: встретилась взглядом с Арсением, моментально скинула броню – огнедышащая неприступность сменилась игривой улыбкой нашкодившей девочки той, какую показывала лишь тем, кого допускала извне. Женщина поиграла в воздухе пальцами и убрала телефон в карман плаща, сложив руки на колене. Арсений очень удивился: после того, как расстались, не созванивались весь прошедший год, а тут вдруг приходит сама. Лика сидела и улыбалась, закинув ногу на ногу, точно так, как раньше, бывало, ждала его после репетиций – даже села на то же самое кресло в последнем ряду у прохода. У Орловского в мыслях проскользнуло, что это неслучайно.
– Ба, какие гости… ас-саляму алейкум, Ликусик, – спустился со сцены по ступенькам и двинулся к ней, поскрипывая паркетом.
– Привет, Арс, – поправила челку, свалившуюся на глаза.
Актер сел в соседнее кресло и приобнял бывшую.
– Ну, какими ветрами? Найст ту мит ю и все такое прочее… Колись сразу, что привело тебя: слезливая меланхолия, недотрах или прозаическое желание почесать языком?
Лика засмеялась, обнажив несколько неровных зубов – оттопыренный клык прилично высовывался, но при этом совсем не портил ее. Густые волосы спадали на плечи, сильно вились. Арсению до сих пор нравилось смотреть в эти широко распахнутые глаза – они притягивали своей жадностью к жизни, но сейчас, разглядев лицо пристальнее, понял: в глубине этих глаз что-то кровоточило.
Актер провел рукой по ее шее, спустился пальцами до ключиц, которые выпирали у Лики особенно сильно.
– Ты все такой же, – Лика отвела его руку от своей шеи, сжала и положила к себе на колени, обтянутые кожаными брюками. – Нет, я пришла по важному делу…
– Ты все-таки решилась работать на камбоджийскую разведку… Я знал, что рано или поздно любовь к мулатам доведет тебя до этого…
Лика проигнорировала оскал Арсения. В ее лице не изменилось ни черточки.
– Слушай, заканчивай уже, шуткарь… я реально по серьезному делу, хватит уже паясничать, – оттолкнула руку Орловского.
Арсений поднял ладони, как бы капитулировав:
– Ну все, все, я весь – слух.
– Только обещай, что не сочтешь меня больной извращенкой или спятившей дурой?
Актер покачал головой и развел руки:
– Тут увольте… то, что ты извращенка я и так знаю, а по поводу дуры…
Увидев рассерженное выражение лица, он взял себя в руки:
– Да, все, блин, прости… Не удержался. У тебя вид такой, как будто ты Версальский мир заключать пришла, попробуй тут быть серьезным… все, майне кляйне, вас ис дас… теперь я плюшевый паинька. Говори, что там у тебя?
