Орловский постоянно ловил себя на том, что слишком часто шутит не от переизбытка веселости, а наоборот, вследствие утраты внутренней опоры, то есть в периоды наиболее острых депрессий, доходивших до ломоты в теле и обездвиженности. Арсении допускал, что так в нем проявлялась многолетняя привычка к актерству, которая уже давно приняла болезненную форму своеобразного эксгибиционизма и садомазохизма: постоянно ловил себя на том, что больше всего любит те роли и того режиссера, которые наиболее ожесточенно расшатывали «больные зубы», причиняли наивысшую боль, как ножом проходились по изнанке утробы. И стоит найти такого режиссера, тут же Орловский начинает распахиваться и выставлять напоказ свои язвы, как нищий на паперти, и все никак не может остановиться, впадает в зависимость, и чувствует себя почти что счастливым, по крайней мере, удовлетворенным.
Левой рукой Лика нервно теребила ремни сумки.
– Есть к тебе одна странная просьба… Моя подруга уже несколько лет замужем и не может забеременеть… они очень хотят детей…
Арсений откинулся на спинку кресла, как обожженный:
– Дева Мария и святая апостольская церковь… А вот это вот опачки, хера себе поворотец… от меня-то что нужно, боюсь спросить… куда я-то здесь вписываюсь в этот сюжетец, скажите пожалуйста?
– Да ладно, как будто не догадался? – пристально посмотрела, шмыгнула носом и стряхнула с коленки прилипшие волосы, которых на самом деле не существовало.
Орловский замахал перед собой руками:
– Э-э-э, вообще-то нет… Давай только без шарад, просвети… Я вроде бы на аиста не похож…
Лика гвоздила слова в пол, несколько отвернувшись от Арсения, даже немного торопилась – боялась, что перебьет:
– Ты пойми, у них немного вариантов: либо взять в детском доме, либо искусственное оплодотворение, но чужого они не хотят… это плохо, когда совсем не знаешь, какая в нем кровь… не говоря уже про все эти пробирки, микроскопы… как-то слишком уж не по-людски, знаешь… как будто операция по смене пола, а не беременность… тем более, это около полумиллиона стоит – приличная сумма, сам понимаешь… хотя за роды в нормальном перинатальном у нас часто еще больше платят иногда, но дело не в деньгах же, конечно, здесь больше нежелание играть в маневры и обходные пути с матушкой-природой… Они же там специально выращивают сперматозоид, потом как-то его вгоняют, в общем, жесть… прям полное папа Карло, как из табуретки ножичком стругать…
Арсений осторожно смотрел на ее профиль, как будто боялся ужалиться. На последних словах приподнял левую бровь:
– И-и-и?
– Третий вариант найти мужчину, который помог бы забеременеть… Она обратилась ко мне… ну, за советом больше… мы всех наших бывших перебирали несколько часов… и знаешь, как-то все стрелки на тебя сходятся… у тебя и генетика, и…
Арсений засмеялся – это был растерянный, защитный смех. Через несколько секунд смех резко оборвался, Орловский стал серьезным и отстранился. Когда просмеялся, плотно сжал губы:
– Джисес, как говорят американцы… да я просто польщен… то есть ты за спермой моей пришла?! Ну что ж, подавай чарку свою, или что там у тебя с собой: бараний рог? Могу в солдатский котелок или косметичку подрочить, мне в принципе без разницы… я не привередливый. Слушай, да это же прелесть сюжетец… Современная драматургия. Надо Дивиля нашего позвать, он разовьет тему по-любому…
– Вот давай только без истерик…
Широкоскулое лицо актера придвинулось ближе:
– Да какие истерики, что ты? Ты мне лучше скажи, почему пришла именно ко мне? У тебя в прошлом, что ли, нет никого поадекватнее? Или у меня табличка где-то осеменительная висит? И блин, почему бы не выбрать кого-то из ее бывших? Все одно менее конфузливо бы получилось, чем такая вот демографическая случка с первым встречным…
Лика отмахнулась рукой:
– Если бы все было так просто… В Москве банально адекватного человека найти сложно, не говоря уж об одаренности хоть какой-то маломальской… тем более у тебя резус-фактор отрицательный – редкий – то, что нужно как раз.
Орловский усмехнулся:
– Ну ты даешь, даже я не помню, какой у меня резус-фактор… ты-то откуда знаешь?
– Мы, женщины, всегда на такие вещи обращаем внимание… я у тебя чуть ли не на второй встрече это выведала, после знакомства.
– М-да… Значит, я на вас двоих самым адекватным оказался? Хорошенький у вас опытец, судя по всему… Суровая действительность. Вы с кем там встречались-то? Если я самый пригодный среди них, там что за отморозки-то вообще были? Вы, случайно, не рядом с колонией поселения выросли с ней? – уперся обеими руками в спинку кресла, перед которым сидел, с такой силой, будто сопротивлялся ему.
– Говорю же, ты идеально подходишь и по характеру своему, и по физике… Талантлив, здоров, не куришь, еще бы не пил, сволочь, вообще бы золотой был, я бы точно тебя не отпустила, захомутала.
Орловский закивал:
– Да, и девушек бы не любил, и крестиком бы вышивал и по команде бы вставлял, как заводной кролик.
Лика засмеялась, а Арсений все бубнил:
– Захомутала бы… Я бы захотел, еще бы не захомутала, но я не хотел тогда…
