К середине XѴI в. влияние великого князя стало достаточно велико для того, чтобы в отношениях с Джучидами начал присутствовать вариант «служебных» связей. Одно из свидетельств этого мы находим в отношениях с астраханским ханом Дервишем-Али бин Шейх-Хайдаром. Зимой 1548–1549 гг. Москву посетило ногайское посольство с запросом разрешить Дервишу-Али посетить ногайские кочевья. Во время аудиенции, при которой ногайское предложение было озвучено перед ханом, произошло следующее:
Став на коленях (Дервиш-Али. — Б. Р.), учал говорити речь. И царь, и великий князь велел ему говорити стоя536.
Дервиш-Али продолжил следующей просьбой:
Чтоб ты, государь, пожаловал меня: взял к себе в службу… И яз, государь, тебе везде холоп и служити рад, сколько моя мочь537.
Однако Иван Грозный отказался выполнить просьбу Джучида, предложив ему как альтернативу совершить визит к ногаям:
И, видевся с Ших-Мамаем, приедешь к нам служити, и мы тебя тогды пожалуем: в службе себе примем и устроим тебя538.
Ситуация стала достаточно резко меняться после взятия Казани в 1552 г.: в течение 1550-х гг. дипломатические источники начинают более регулярно говорить о приездах Джучидов на «службу» великому князю. Когда, к примеру, бий ногаев Исмаил просил Ивана IѴ о снисхождении к плененному казанскому хану Ядгару бин Касиму, тот отвечал следующим образом:
А что еси писал к нам о Едигере царе, и тебе и наперед сего ведомо, что Едигеря царя тебя для есмя пожаловали и лиха ему никоторого не учинили твоей же для дружбы, что ты к нам прямой друг. И мы ево тебя [для] юртом устроили по тому ж, как и Шигалея царя. И Едигерь царь нам бил челом, похотел в нашей вере быти и нам служити, и мы ему волю дали. И он своею волею в нашей вере учинился. А не мы ево изневолили, сам похотел. И Едигерь ныне в нашей вере. А по нашей вере зовут ево Семеном и женился в нашей земле, и из нашие земли никуды ехати не хочет539.
Другой пример можно найти в опасной грамоте султану Касбулату (Хаспулат-Гирей бин Даулет-Гирей). В 1558 г. до Москвы дошли сведения, что он вместе с другим беглецом из Астрахани Бекбулатом (известным также как Кам-Булат) пребывал в ногайских кочевьях, но желал переместиться в Московское государство.
Касбулату царевичю слово то. Бил нам челом брат твои Семен-царь, что хочешь ехати к нам служити, а нам бы тебя пожаловати своею любовью, прислати бы к тебе своя опасная грамота. И мы, являя к тебе свою любовь, свое жалованье — опасную грамоту к тебе послали. И ты б по сеи нашей опасной грамоте поехал к нам служити. И как, Бог даст, будешь у нас, и мы тебя своим жалованьем пожалуем, и устрой тебе в своей земле учиним540.
Это письмо содержит первое приглашение к Джучиду, находящемуся за пределами Московского государства, приезжать именно
Судя по всему, Касбулат не откликнулся на приглашение Москвы, хотя так сделал Бек(Кам)-Булат, возможно, со своим сыном Саин-Булатом. Так же сделал и брат Кам-Булата, Тохтамыш бин Бахадур, который прибыл примерно между 1556 и 1557 гг. (упоминается до 1562 г.542). Интересно, что, в отличие от опасной грамоты к его брату Касбулату, письмо Ивана IѴ к Тохтамышу не содержит упоминания о «службе»:
