Такие деньги в рублевом эквиваленте у Сани нашлись, и он их перевел. После этого ему позвонил «адвокат – специалист по международным финансовым операциям» – так он представился и поставил свое условие: 5000 долларов для начала работы. Остальное – 20% от суммы наследства – после завершения всех операций. Таких денег у Сани не было, но он согласился. А что делать? Машину он продал за 100 тысяч. Рублей конечно. Остальные 50 тысяч взял у подпольного ростовщика под 20%. Нет, не годовых – месячных.
Теперь Саня с нетерпением ждет звонка от адвоката – специалиста по международным финансовым операциям.
Так сложилось, что большая часть моей жизни прошла в Подмосковье. Родители – мои и жены, имели домики под Одессой. До города на автобусе – десять минут, до моря – двести метров. Летний отпуск – всегда домой.
В тот раз ехал один. Зато вез с собой пять мест – собрал все барахло, которое в городской квартире девать некуда, а выбросить жалко. Пришлось брать носильщика. 23-й фирменный поезд – самый удобный. В пути двадцать два часа, вечером сел – закат солнца можно уже встречать дома на веранде с бутылочкой Фетяски.
В этот раз поездка не сложилась. Обычно в поезде я сплю хорошо. Но в этот раз еще с середины ночи стала донимать духота. Июль выдался жарким, кондиционер не работал. Когда утром поезд остановился на большой станции, я тут же выкатился на перрон дабы купить водички. Выскочил, в чем спал – в легком спортивном костюме. С рублем в кулаке.
– Какая станция? Сколько стоим? – на выходе из вагона спросил у проводницы.
– Двенадцать минут. – Вот эта, произнесенная проводницей фраза, меня и подвела.
Перрон с точки зрения «найти попить» оказался пуст, а чтобы дойти до вокзального буфета, нужно преодолеть два подземных перехода под путями. Пить хотелось сильно. «Ну, на эти переходы не – более двух минут, еще масса времени», – подумал я и быстренько пошлёпал, поглядывая на часы. Через пять минут я уже выходил из буфета с бутылкой воды.
Внимания на медленно движущийся поезд вначале не обратил – мало ли поездов на большой станции. И только на выходе из первого перехода меня ошарашило: «Это же мой! Мой поезд набирал ход!» Нет, я не побежал. На мне были бассейновые тапочки, не приспособленные для быстрого передвижения. Вместо того, чтобы их просто сбросить и что есть сил рвануть вперед, я остановился, словно в шоке, и стал прикидывать: «догоню – не догоню?» Потом я все же побежал, так и не сбросив тапочки. Выскочив из второго перехода и глядя на скорость последних вагонов, понял – нет, не догоню! В растерянности смотрел вслед уносящего мои вещи поезда. Осталось все там – деньги, документы и даже билет. «Не фига себе – сбегал за водички попить!»
Что делать? Поразмышляв, пошел к начальнику станции. На удивление начальник к моей беде отнесся спокойно: «По рации сообщим начальнику твоего поезда. Ближайший поезд – через час. Тебя посадим, довезет тебя до Конотопа. Дальше поедешь на перекладных. Найди денег, чтобы дать телеграмму родным или друзьям – пусть на конечной встретят вещи. Все, будь здоров».
Легко сказать: «найди денег». На срочную телеграмму – не меньше трояка. Поковылял на телеграф. Заполнив бланк, стал приемщице – женщине средних лет сбивчиво рассказывать о своей печальной участи. По-видимому, вид у меня был настолько жалкий, что женщина меня выслушала до конца. Затем я удивился еще раз, ибо женщина, приняв телеграмму и написав на бумажке свой адрес, протянула ее вместе с квитанцией и просительно произнесла: «Только ты мне пришли деньги обязательно. Я живу одна и у меня двое деток. Не обижай деток – пришли».
Вскоре меня посадили на поезд, и я доехал до Конотопа. Незабываемое, полное впечатлений, путешествие продолжалось. Главной его изюминкой было не перемещение в пространстве, а смена средств передвижения и людей, которые меня передавали от одной точки следования к другой, словно эстафетную палочку. Когда дежурный по станции в Конотопе пристраивал меня на поезд Москва-Кишинев, стрелки часов уже показывали время прибытия 23-го на Одесский вокзал. Подумал: «Сейчас свояк встречает мои вещи». Тогда я его еще плохо знал. А пока, уютно устроившись на боковом месте, любовался проплывающими мимо пейзажами. Еловый лес сменился смешанным. Пошли дубовые рощи, лесостепь.