В кабинете арестованного наркома внутренних дел обнаружилось множество стеклянных осколков. Их происхождения никто не мог объяснить. А сам Ягода не успел ответить.
Может, и в самом деле он расколошматил какие-то склянки с ядами по совету нечистой силы?..
Сменивший на высоком посту Ягоду Николай Ежов тоже пытался бороться с «лубянскими духами».
Крошка нарком, как его осторожно величали подчиненные, по ночам, заслышав подозрительные шорохи, палил из нагана в темные углы своего кабинета. Прибегавшим на выстрелы помощникам он объяснял, что опробует новое оружие.
После ареста Ежова пулевые отверстия в полу и в стенах кабинета немедленно заделали.
Зато Лаврентий Берия проявил себя несгибаемым атеистом. Таинственные стоны, шорохи, вздохи не смущали наркома внутренних дел. Иногда он, если оставался один в кабинете, назло подозрительным звукам читал свои стихи и даже пел.
Говорят, духи за это уважали его и сожалели, когда Лаврентий Павлович ушел на повышение.
А с генералом Виктором Абакумовым у лубянской нечистой силы и вовсе добрые отношения установились. Тот любил по ночам в одиночку выпивать в кабинете. Но жмотом Виктор Семенович не был и всегда оставлял на шкафу недопитую бутылку водки или коньяка. Разумеется, утром эта бутылка оказывалась пустой.
В наше время сотрудники государственной безопасности и подавно не верят в нечистую силу, но…
Все-таки иногда отмечают они весьма странные явления в знаменитом доме на Лубянке: то непонятные тени ползают по стенам, то не своим голосом звенит телефон, то деловые бумаги оказываются необъяснимым образом не в той папке, или начинают безобразничать компьютеры.
Может, поэтому некоторые сотрудники тайком от коллег обрызгивают свой кабинет спиртными напитками «на четыре угла»: так, на всякий случай… Материализм материализмом, а вдруг и в самом деле водится нечто?..
Этот дом на Большой Полянке в Замоскворечье ничем особо не выделяется. Таких полно в округе. И лишь немногие знают, какая ужасная история разыгралась в его стенах в XIX веке.
Построен он был по заказу богатого золотопромышленника. Предупреждали богатея старожилы: место проклятое, собираются сюда бездомные духи со всего Замоскворечья.
Во времена Екатерины II на этом участке провалился под землю дом огородника. Все, кто находился в нем, погибли. Несколько лет огромная яма напоминала о трагедии. Люди не решались ее засыпать и обходили стороной.
По ночам из провала иногда слышались непонятные звуки и появлялось свечение. Несколько раз по просьбе замоскворецких жителей приходил батюшка и пытался изгнать из ямы нечистую силу. Но звуки и свечение появлялись оттуда снова и снова.
Не послушал золотопромышленник старожилов, велел засыпать проклятый провал и возвести дом. При этом он еще и обманул строителей. По хитро составленному договору подрядчик разорился, остался должен заказчику огромную неустойку. Таких денег не оказалось. И бедный подрядчик повесился прямо в подвале только что построенного дома.
Но эта трагедия не тронула сердце золотопромышленника. Он вселился в новое жилище через пару дней после того, как вынесли из него тело самоубийцы.
Растревожились замоскворецкие старожилы: «Не оставит это место в покое нечистая сила. За одной смертью потянется другая. Всполошилась подземельная нежить. А „золотой миллионщик“ даже домового в новые хоромы не позвал. Доиграется, ужо покажут ему духи мрака, что такое настоящая беда…»
Правы оказались жители Замоскворечья: духи не терпят непочтительного отношения к себе.
По округе покатилась молва, что хозяин проклятого дома нанял землекопов и те роют ход в недавно засыпанный провал.
И снова зашептались обыватели: «Сам — черная душа, так еще потянуло к нечистой силе поближе быть! А нечисть не любит, когда ей в друзья незвано набиваются…».
Вскоре единственная дочь золотопромышленника бежала с заезжим итальянцем-актером. Разъяренный отец кинулся на поиски. Долго колесил он по России и Европе. Лишь через несколько месяцев отыскал дочку в Риме.
К тому времени актер бросил ее. Больная и беременная женщина была возвращена в Москву.
Обезумев от злости, золотопромышленник замуровал дочь в комнате на втором этаже. В стене оставил лишь малое оконце для подачи воды и хлеба.
Каждую ночь соседи слышали плач и стоны несчастной, а когда она умолкала, в доме начинал кто-то выть.
И люди сокрушенно говорили друг другу: «Даже у нечисти из подземелья больше сострадания, чем у „золотого миллионщика“»…
Наконец доложили об изуверстве в полицию. Но поздно спохватились.
Когда стражи порядка разломали стену и вошли в комнату пленницы, то увидели ее мертвой. На руках у нее был труп младенца.
На золотопромышленника это не произвело особого впечатления. Он снял перстенек с пальца дочери, надел себе на мизинец и спокойно отправился в полицейский участок.
Каким-то образом изуверу удалось откупиться.
«Недолго ему по земле ходить…» — определили замоскворецкие старики.
