Один из них сказал ему: оставь нас в покое, мы сторонимся солнечного света, который озаряет вашу страну, и любим мрак, господствующий в нашем подземелье; впрочем, вот дорога, которая ведет к богатым соплеменникам нашим, если ты ищешь богатства, а мы сами бедны.
Самоед побоялся следовать по указанному ему мрачному пути, а потому скорее закрыл вырытую им пещеру».
Во время моих экспедиций по скандинавским странам, по Беломорью, на побережье и островах Северного Ледовитого океана приходилось слышать немало сходных легенд о карликах.
У разных народов называются они по-разному. Общее в преданиях то, что все они: «чудь белоглазая», «альбы», «цверги», «сирты», «Мамонтовы людишки», «белые карлы», «пещерные чародеи», «хранители мрака» и так далее — обладают непостижимой, волшебной силой и тайными знаниями.
В случае опасности они могут быстро уходить под землю и жить там среди несметного богатства: золота, серебра, мамонтовых бивней, какого-то загадочного «живого металла». Они умеют пользоваться огнем из недр, одурманивать людей, изготавливать лекарства и яды, принимать образы животных и растений, тумана, воды, камней.
О «чуди белоглазой» рассказывали, будто они могут создавать под землей так называемые перевернутые пирамиды.
С помощью подобных сооружений карлики Севера якобы освоили неведомую обычным людям энергию и даже научились «вызывать в небе четыре солнца» и «заставлять шептать луну».
Зачем «чуди белоглазой» понадобилось аж четыре солнца, если большую часть жизни они проводят в подземелье, и для чего нужно, чтобы ночное светило «шептало»?
Ответы на эти вопросы я ни у кого не смог получить.
Давно известно: чем знаменитее человек, тем больше сложено преданий, былей и небылиц о его жизни и смерти.
Царь Иван Грозный — не исключение.
Кончину государя подробно описал Николай Михайлович Карамзин: «Крепкий сложением, Иоанн надеялся на долголетие; но какая телесная крепость может устоять против свирепого волнения страстей, обуревающих мрачную жизнь тирана? Всегдашний трепет гнева и боязни, угрызение совести без раскаяния, гнусные восторги сластолюбия мерзостного, мука стыда, злоба бессильная в неудачах оружия, наконец, адская казнь сыноубийства истощали меру сил Иоанновых: он чувствовал иногда болезненную томность, предтечу удара и разрушения, но боролся с нею и не слабел заметно до зимы 1584 года.
В сие время явилась комета с крестообразным небесным знамением между церковию Иоанна Великого и Благовещения. Любопытный царь вышел на Красное крыльцо, смотрел долго, изменился в лице и сказал окружающим: „Вот знамение моей смерти!“
Тревожимый сею мыслию, он искал, как пишут, астрологов, мнимых волхвов, в России и в Лапландии, собрал их до шестидесяти, отвел им дом в Москве…»
Жилье для северных предсказателей и чародеев было выделено вначале в Китай-городе, а затем — в Кремле.
Царский любимец боярин Богдан Яковлевич Бельский опекал их, ежедневно посещал и расспрашивал о небесных знаках, всевозможных чудесах, о болезни государя. Потом сказанное волхвами и колдунами передавал царю.
Каждый раз Иван Грозный интересовался:
— А крепки ли в своих познаниях те чародеи-кудесники? Не лукавят ли? Всю правду ведают? Не скрывают ли чего? Не замышляют ли недоброе?..
— Зла не таят… Мудры, серьезны, прозорливы! — неизменно отвечал Бельский.
А однажды боярин признался: лишь один колдун попался неказистый. Малехонький — у коня под брюхом пройдет не согнувшись. И молчун к тому же. Зато бородища у него по земле волочится. Все чародеи речи мудрые глаголят, а этот ходит кругами по горнице, пол бородой метет и свистит.
— Где ж такого бестолкового отыскали? — удивился Иван Васильевич.
— Из-под Каргополя доставили, — пояснил боярин. — В тамошних лесах молодцы изловили. А сам он из «чуди белоглазой» происходит. Хотел, шельма окаянная, по их обычаям, в землю уйти, да не успел. Молодцы проворней оказались — за бороду извлекли…
Как гласила молва, астрологи и волхвы предсказали день кончины Грозного.
Конечно, такое известие очень расстроило царя. О печальном прогнозе он приказал никому не сообщать под страхом смерти.
Николай Карамзин, ссылаясь на современника Ивана Васильевича, писал, что в роковой день государь «сказал Бельскому: „Объяви казнь лжецам астрологам: ныне по их басням мне должно умереть, а я чувствую себя гораздо бодрее“.
Но день еще не миновал, ответствовали ему астрологи. Для больного снова изготовили ванну; он пробыл в ней около трех часов, лег на кровать, встал, спросил шахматную доску; хотел играть с Бельским… вдруг упал и закрыл глаза навеки…
