С наиболее уязвимой, напольной стороны град защищал мощный ров-овраг, ширина которого составляла 38 м, а глубина достигала 9 м. Ров, как свидетельствуют археологические данные, проходил в восточной части современной Ивановской площади. Именно здесь и была в 1975 г. обнаружена редчайшая оружейная находка. На глубине около 7 м, в древнем горизонте слоя, который смогли датировать по обломкам стеклянных браслетов и характерной керамике, подобной курганной, оказался клинок обоюдоострого меча - изделие западноевропейского оружейного мастера. Клеймо с его именем удалось расчистить на лезвии, но в прочтении у исследователей имеются расхождения: Гицелин? Этцелин? Цицелин? Другие латинские слова переводятся просто: «…меня сделал»; а на другой стороне - традиционный рыцарский девиз: «Во имя божье». Изучение клинка проводилось в лаборатории естественнонаучных методов Института археологии Академии наук СССР профессором Б. А. Колчиным. Цельностальной, как показал металлографический анализ, клинок имеет длину около 70 см при ширине 4 см. Исследователи отметили очень высокую технику сварки - клинок представляет собой шестислойный «пакет», где все слои стальные.
У московской находки оказалось десять аналогов - в Англии, Финляндии, ФРГ, а в Советском Союзе - в Прибалтике и на Украине. Археологическая дата находки согласуется с оружиеведческой, предложенной известным ленинградским исследователем оружия А. Н. Кирпичниковым, а именно - 1130 - 1170 гг. Меч в те времена был характерным оружием всадника-дружинника - в древнерусских документах встречаются такие военные термины, как «меченоша» и «мечник». Во рву меч мог оказаться на месте переправы - по предположению Н. С. Владимирской, изучавшей находку, всадник скорее всего потерял его. Но естественнее, как нам кажется, другое объяснение - клинок выбили из рук воина в сражении на подступах к граду, у самого крепостного рва, где меч и затонул. А после боя могло быть по Пушкину:
В Кремле меч нашли лишь спустя восемь столетий.
О начале белокаменной
1326 год - такая дата начала каменного строительства в Москве считалась общепринятой: в то лето, по летописи, заложена была первая «церковь камена на Москве на площади» - одноглавый Успенский собор. Вскоре стали возводиться из подмосковного известняка и другие кремлевские храмы. Эти традиционные представления вошли в учебники, монографии, путеводители. Важнейшие открытия ждали археологов в шурфах под Успенским и Архангельским соборами, которые были заложены в связи с реставрацией памятников. Обнаруженные здесь каменные кладки - остатки древних зданий - по технике исполнения и глубинам залегания относились к различным строительным периодам, причем древнейшим из них, несомненно, были 80 - 90-е годы XIII века. Остатки кладки под Архангельским собором, по мнению руководителя архитектурных исследований В. И. Федорова, принадлежали одноглавому четырехстолпному храму. Были расчищены столб из белокаменных блоков с характерной обработкой теслом - одна из внутренних опор храма с крестообразным планом, часть белокаменной стены и другой кладки. Архитектурно-археологические исследования расширили представления об интереснейшем периоде раннемосковского зодчества, неизвестном прежде по письменным источникам. Значит, не во времена Ивана Калиты, а раньше, одновременно с Тверью, началось в Москве каменное зодчество. Сооружение каменных храмов положило начало монументальному оформлению Соборной площади - древнейшей в Кремле и в Москве.
При исследованиях Успенского собора в основании его были раскрыты остатки трех ранее существовавших на этом месте храмов. А Архангельский собор предстал перед учеными не только как выдающийся архитектурный памятник, но и как сложнейший археологический комплекс: в напластованиях под ним прослеживаются и отложения поселения раннежелезного века, и разновременные строительные горизонты с многочисленными захоронениями исторических лиц.
В усыпальнице древних властителей
Архангельский собор был главным храмом-усыпальницей древней Москвы: внутри него 54 погребения великих князей и царей - от Ивана Калиты, собирателя русских земель, первым завещавшего похоронить себя здесь, до императора Петра II, скончавшегося в Москве в 1730 г. от черной оспы. В дьяконнике, за иконостасом погребены Иван IV Грозный и сыновья его Федор и Иван (саркофаги их стоят в одном ряду), а к востоку за ними, уже в приделе Иоанна Предтечи, находится гробница М. В. Скопина-Шуйского, героя освобождения Руси, выступившего против «тушинского вора».
