– Не будет пока торговли, – сделал вывод купец. – Надо уезжать. В Новгород. Спасибо вам, толмачи, вот расчет!
Так толмачи оказались без покровительства, хотя и с приличной суммой в кошельке. Ночевали под открытым небом, на повозке англичан (последняя милость Тейлора), но никак не могли уснуть.
– Слушай, – сказала Маша, – я тут с ними скоро начну в мистику верить. Действительно ведь: колокол упал – и город выгорел.
– Да-а-а, – зевнул Мишка, – колокола тут волшебные… Они большую силу имеют.
– А ты не издевайся, – обиделась Маша. – Может, и правда, у них какая-то… сила есть.
Мишка встрепенулся:
– Колокола, – произнес он, как будто во сне, – колокола.
– Колокола, – не зная зачем повторила за ним Маша.
– Каждый раз колокола били! – чуть не завопил Мишка. – Помнишь: то по рельсу какому-то лупили, то просто колокол, то набат!
– Да тут каждые полчаса колокола бьют, – не поняла Маша. – Ты о чем вообще?
– О нас! Нас каждый раз по истории мотает под колокольный звон!
Тут и Маша вздернулась:
– Точно! И в самом начале тоже… Колокол бил, помнишь?
Они помолчали, переваривая открытие.
– Все, – решил Мишка, – надоело мне тут. Надо дальше двигаться. Завтра будем историю вспоминать…
Назавтра в город было страшно выйти. Толпы людей, лишившихся крова и страдавших от невыплеснутой злобы, носились по городу.
Город хоронил погибших. Боже, как же их было много! Но оставшиеся в живых не скорбели, а жаждали расплаты.
Подтверждали, что Глинского – дядю царя – выволокли прямо из Успенского собора во время службы и до смерти забили камнями на площади. Говорили, что целая толпа отправилась в Воробьево, куда бежал из погорелого Кремля царский двор, и требовала там выдачи остальных колдунов.
Маша уже не могла слушать все эти россказни, ее трясло от страха. Они с Мишкой забились в дальний угол трактира, который частично уцелел при пожаре, и старались никому не попадаться на глаза.
– Ну и где же этот хваленый царь? – спросила Маша. – Почему б ему не выйти сейчас на площадь и не успокоить всех?
– Так как же он выйдет, страшно же… – мрачно ответил Мишка. – Спецназа еще нет для охраны.
– А может, и царя нет? – спросила Маша. – Кто его живьем видел?
– Я видел, – ответил увязавшийся с ними Митька. – Много раз видел.
– Да? – удивилась Маша.
– Так государь, пока маленьким быть изволил, частенько по улицам скакал. Лихой был такой! Как поедут они, значит, с друзьями кататься, так торговки и прячутся, да и детей с улиц уводят. Потому как зазевался – каюк. Одному пареньку, помню, шею своротило, пискнуть не успел. А второй раз ехали, я видел, мужик дурной стоял посередь дороги! Прям вот стал и стоит! Ну недолго стоял, быстро отмучился. А еще, помню, котят он с колокольни кидал. Во забава была…
– Подожди, – перебила его Маша. – Царь давил людей на улицах и кидал котят с башни?
– Так по малолетству! – объяснил Митька. – Он потом остепенился…
– Миш, я знаю, кто сейчас царь, – стуча зубами, сказала Маша. – На экскурсии в Александровской слободе рассказывали: он по малолетству котят скидывал, а потом людей. Смотрел, как медведи живых купцов задирают… Он садист, больной человек!
– Кто?! – возмутился Митька.
– Иоанн ваш. Миш, это Грозный, точно Грозный, но мы попали во время до того, как его так прозвали.
– Кто больной человек?! – наступал Митька.
– Да подожди ты! – отмахнулась Маша.
– Царь наш больной? Да ты че!.. Да он у нас святой! – заорал Митька.
– Ага, – съязвила Маша. – Людей лошадьми давить – это святость?
– Да за царя!..
Митька рванул драться, Маша с трудом увернулась.
– Да он! Да богом данный!
– Идиот! – заорала Маша. – Он полстраны угробит! Его веками вспоминать будут!
– Маша, уймись! – Миша попытался оттащить разбушевавшуюся подругу, но она вошла в раж и ничего не слышала.
– Да где у вас глаза? Вы можете видеть что-нибудь, кроме своего носа? Страной правит психопат, и все за него готовы друг другу шеи свернуть?
Митька от возмущения и ужаса захрипел и рухнул ниц.
– Боже, спаси и сохрани царя нашего, батюшку, кормильца нашего и защитника…
– Клиника… – тихо сказала Маша.
Мишка силком вытащил ее на улицу.
– Миш, я одного не понимаю, – в отчаянии сказала девочка, – зачем все это? Зачем история нас сюда привела, что она хочет нам сказать? Мне после всего, что мы видели, вообще жить не хочется!
В церкви недалеко от трактира начал медленно и торжественно бить колокол, видно, справляя панихиду по погибшим.
– Миш, я все думаю, ну должна же быть логика в том, что происходит! Ведь если мы прогуливали уроки истории… Уроки… Уроки…
Маша резко остановилась.
– Миша, вот же настоящие уроки истории! Нам показывают время, чтоб мы извлекли из него уроки, понимаешь? Чтоб мы учились на чужих ошибках!
Низко, утробно загудел басами колокол, и реальность подернулась мутью.
Миша и Маша стояли посреди шумной улицы большого торгового города. Светило солнце, отражаясь в куполах церквей, вкусно пахло выпечкой. Ни следа пожара, ни следа погромов.
Маша чуть не села на землю посреди мостовой, Миша с трудом отволок ее к стене дома. Минут десять просто молчали.
