Элья нервно кивнула, понимая, что загнала себя в ловушку. Она ни секунды не верила, что Макора, по доброте душевной, сотворит штуку, которая просто будет приглушать звук горна Подземного Дворца, ослабит связь с белоборскими болотами. Наверняка у «амулета» будет ещё какое-то предназначение. Чтение мыслей, например, или порабощение воли…
Однако отказаться было немыслимо. Макора должна была думать, что Элья всецело ей доверяет. Ну и потом, это всё ж таки было весьма и весьма заманчиво — пожить хоть какое-то время без своей «тьмы», стать нормальным человеком… Ради этой эфемерной надежды Элья готова была лишиться своего главного «козыря».
Впрочем, какое теперь значение имел этот «козырь»? В звонком месяце Элья, возможно, ещё являлась агентом татарэтской разведки, но предполагать, что она является им сейчас, было, по меньшей мере, наивно.
***
По словам Макоры, изготовление амулета должно было занять не один день. Колдунья просила Элью провести это время с пользой и всё-таки заняться оформлением покоев королевы, будущей супруги Панго.
— Так что всё-таки за королева? — спросила Элья.
Макора лишь улыбнулась:
— Это будет сюрприз. Я тогда просто удивлялась, что ты не задаёшь вопросов, но это вовсе не означало, что если задашь, я так сразу всё тебе расскажу… Посмотри лучше, пожалуйста, каталог мебели — есть одна потрясающая фабрика в Бельзуте, они маги и художники, делают великолепную мебель из удивительных материалов… даже черепаховый панцирь используют, представляешь?
Элья послушно листала каталоги с искусно нарисованными шкафами, дверьми и креслами. Ездила в Бельзут, разговаривать с мастером по набору паркета, ездила в Тангроль выбирать ткани. На все эти путешествия у неё ушла следующая пара дней. На взгляд Эльи, ушла абсолютно впустую, потому что вырваться из-под опеки какого-то приятеля Макоры, а так же камеристки Скетты, которую специально приставили к девушке, не было никакой возможности — а меж тем, несмотря на безнадёжность затеи, следовало попытаться выйти на связного. Или хотя бы продумать план…
«Впрочем, может, оно и к лучшему, — мрачно размышляла Элья, поднимаясь вечером по главной лестнице и стаскивая на ходу перчатки. — Себе дороже. Сейчас я, по крайней мере, в безопасности, татарэтский Дом Полиции сюда не доберётся…»
С этими мыслями она вошла к себе в комнату, бросила на кровать сумку, коснулась светового кристалла на столике. Потом посмотрела на шторы — и её лицо, которое теперь так редко озарялось какой-нибудь эмоцией, тронула улыбка: девушка вспомнила, как с помощью этих штор она должна была подать знак Саррету, если что-то случится. Тем шифром они так и не воспользовались ни разу… В этой комнате они разговаривали вечером того дня, когда Скариф пытал Герека. В этой комнате они обдумывали, как лучше выкрасть зеркало, в этой комнате Саррет посвящал её в тонкости её нового ремесла…
Элья скинула туфли с гудящих ног и босиком прошлась по ковру. Заглянула за шторы, затем под стол, накрытый свисающей до пола скатертью. Эти простые движения внушали ей некоторое умиротворение — словно где-то рядом стоял Саррет и одобрительно за нею наблюдал. Потом она подошла к шкафу, распахнула дверцу…
Надо отдать должное Эльиным учителям по боевым искусствам — они многому не смогли её научить за отведённое на курсах время, но зато привили хорошую реакцию. Как только темнота внутри шкафа шевельнулась и с непонятным звуком двинулась на Элью из его глубин, девушка мгновенно оценила обстановку и резко ударила по незваному гостю дверцей шкафа. Несказанное слово оборвалось, сменившись сдавленным ругательством — которое, впрочем, Элья тоже недослушала, а, воспользовавшись тем, что противник оказался дезориентирован, бросилась к своей сумке, где лежал спрятанный под подкладкой стилет…
— Ветер, кажется, с юга.
Элья застыла посреди комнаты и медленно развернулась. Ближайшей к ней поверхностью оказалась её собственная грудная клетка, и девушка, зачем-то затаив дыхание, простучала по ней в такт собственному сердцу: тук-тук, тук-тук!
— По голове себе постучи, — сердито отозвался Саррет. Цедя сквозь зубы воздух, он осторожно стащил чёрную маску и сунул её в карман такой же чёрной куртки из мягкого материала.
— Прости, пожалуйста, я не хотела… Сейчас…
— Да ладно, я сам дурак, думал, успею что-нибудь…
Она скользнула в ванную прежде, чем он договорил. Схватила чистое полотенце, окунула в ведро с холодной водой, выжала.
— Прекрати суетиться, пожалуйста, я не за этим сюда пришёл.
— Конечно, ты же не думал, что я ударю тебя по лбу. — Элья вылетела из ванной, на ходу складывая получившийся компресс. — Вот, приложи. И сядь.
Кивком поблагодарив, Саррет прижал полотенце к голове, опустился в кресло и прикрыл глаза.
— Ты узнала дату? — спросил он.
— Золотой месяц, двадцать седьмой день. Но это не точно… Послушай, а я… что со мной будет?
