Сделать бы шаг ему навстречу, открыться, поговорить бы по-человечески… Но как сделать шаг, если вокруг яростные волны, если одно неверное движение — и соскользнёшь по мокрому боку скалы, и ударишься о камни, и захлебнёшься в морской пучине?..
— Я обещаю, что моя… особенность, приобретённая в Белоборе, никак не повредит моему заданию, — сказала Элья. И когда Саррет подозрительно посмотрел на неё, добавила: — Я почти нашла способ её контролировать.
— Какой?
— Неважно… Это мои проблемы.
Саррет пожал плечами:
— Твои так твои. Значит, всё на этом… Мне пора идти. Удачи.
— И тебе.
Элья хотела было ещё раз извиниться за то, что ударила его дверцей, но подумала и не стала.
Саррет снова надел маску и исчез за шторой.
***
На следующий день Макора велела Элье зайти к себе после завтрака. Опять эта комната… Опять белое кресло.
— Вот, надень. — Колдунья протянула девушке шнурок с подвеской. — Пока ты его носишь, он будет тебе помогать. Но когда снимешь… — Макора замолчала.
— Когда сниму — что? — быстро спросила Элья, забирая шнурок и вглядываясь в болтавшийся на нём амулет. Он был похож на паучка: тельце сделано из тёмно-синего камня, а маленькие лапки — из верёвочек. Стоило ей надеть шнурок на шею и спрятать подвеску под платье, к уже висевшему там амулету Лесного Клана, как маленькие лапки тут же словно приклеились к коже, и камень едва заметно замерцал.
— Когда снимешь, ты, отвыкнув от тяжести своей белоборской сущности, почувствуешь её сильнее, чем когда-либо. И, вполне возможно, не справишься с нею.
— Может, мне просто снимать её почаще? Чтобы не совсем отвыкать?
— Тогда к тебе не привыкнет амулет. Это палка о двух концах, видишь? Придётся выбирать.
— Думаю, что я выбрала, — сказала Элья. И только она это произнесла, на душе стало немножко спокойнее.
— Вот и хорошо… — рассеянно отозвалась Макора. — Теперь послушай: ты назначена старшей фрейлиной королевы. Она уже готова и ждёт нас, своих слуг, чтобы мы проводили её к супругу. Только Элья… Мне нужно, чтобы ты пообещала кое-что.
— Да, конечно. — Элья насторожилась.
— Что бы ты ни увидела… Что бы ни произошло дальше… Пообещай мне, что ты будешь держать себя в руках и останешься здесь по крайней мере до того момента, как её величество сядет на татарэтский трон рядом с государём.
Элья непонимающе смотрела на колдунью. Держать себя в руках? Что за странная формулировка?..
Но между тем водоворот тревоги уже закручивался где-то под рёбрами, возрастал… Кусочки мозаики складывались в голове, являя ответ на вопрос… Ответ, в который невозможно было поверить… И Элья не поверила. Прогнала невероятную мысль.
Однако следующие слова колдуньи только усилили ощущение грядущего безумия:
— Тебя ждёт не самое лёгкое испытание, — сказала Макора. — Ни о чём меня не спрашивай сейчас. Просто пообещай.
— Это… как-то связано с тем, что вы делали у усыпальницы Инерры? — прошептала Элья.
— Я же просила ни о чём не спрашивать.
Элья помолчала немного и сказала:
— Я не буду ничего обещать. Но я постараюсь не… в общем, я постараюсь.
Так странно — стоило «тьме» белоборских болот притихнуть в Эльиной груди, как вроде бы ясный, живой человек в ней, которому только смотреть бы на мир да радоваться, вдруг поднял голову, огляделся… и понял, что жить-то особенно незачем. Трясясь в узкой карете вместе с неизменной Скеттой, Макорой и Макориной служанкой, Элья смотрела на проплывавшие за окошком пейзажи — зелень и камень, зелень и камень — и отстранённо раздумывала над своей недолгой жизнью, которая как будто и закончилась уже. Жизнь эта была похожа на такое же путешествие по горным дорогам — душную карету, неприятную компанию, однообразный каменисто-зелёный пейзаж за шторкой и невыносимую тряску. И нужно было улыбаться, и делать вид, что всё в порядке. И знать, что впереди тебя ждёт поднятый из могилы труп, которому тебе следует отдавать почести — и улыбаться, и делать вид, что всё в порядке… Выхода из этого круга нет, и по-другому уже никогда не будет.
Она уже свернула не туда. И не то, что свернула — скатилась кубарем с дороги, по которой должна была бежать лёгкой танцевальной походкой на подмостки королевского театра или в особняк какого-нибудь благородного чудака, который захочет взять её под венец. Всё это уже невозможно. Никто никогда не пустит её обратно, к честным, правильным людям, ничто никогда не устроится, ничего хорошего с ней не случится. Эта жизнь уже не получилась — поскорей бы она прошла, поскорей бы пришло что-то новое… а если не придёт — ну и ладно.
«Я только выполню то, что должна, — думала Элья, — то, что обещала Саррету… Выполню — а потом будь что будет…»
Ехать пришлось не один час. Элью укачало в дороге, и она опасалась, что её вырвет, когда появится Инерра. Опасалась не из-за того, что произойдёт конфуз, и не из-за того, что подобное развитие событий наверняка поссорит её с Макорой — просто гордость оставалась одним из немногих доступных ей чувств. Потерять лицо и стать посмешищем для всех этих ублюдков не хотелось.
