— Раньше занимался охотой, поэтому такая кличка, — сказал Саррет про второго мага. — Потом стало не до подробной легенды, лишь бы куда… Впрочем, это мелочи. Я рассказываю это тебе на всякий случай, если ты пойдёшь с Макорой в Рагир перед наступлением — что вполне может случиться. Если будешь в Рагире и зачем-то понадобится связаться со мной — что нежелательно — я по-прежнему в Остру, в лавке с посудой. Теперь что касается Бельзута…
Схема в Бельзуте была похожа на Рагирскую. Саррет подробно объяснил, как найти тайник, куда раз в два-три дня будет наведываться связной из Магруса.
— Им удалось наладить связь через Бельзут и Магрус?! — не поверила Элья. — Под самым носом ищеек Панго?
— Не им, а мне. Иногда, чтобы что-то спрятать, нужно положить это на видное место. Правило работает не только с предметами.
— Почему же ты не сделал этого, пока сидел здесь целый год?
— Полномочия были не те. Не отвлекайся, пожалуйста. Всё запомнила?
— Да. Только к чему это? — В ней снова всколыхнулась обида. — Вы ведь и без меня прекрасно справлялись два месяца.
— Хочешь сказать, что недостаточно отдохнула, и была бы не прочь продолжить? — Саррет свернул карту и спрятал её за пазуху. — Могу устроить.
Элья молча встала с подлокотника, отошла от кресла. Она хотела было сказать, что прекрасно понимает Саррета — он тоже явно не развлекался — однако это не мешает ей чувствовать себя всеми покинутой и почему-то обманутой, пусть для подобных эмоций как будто и нет поводов. Но зачем ему это говорить? Решит, что очередное нытьё.
— Ладно, забыли. Значит, я остаюсь рядом с Макорой, слежу за обстановкой, — подытожила Элья. — Шифр тот же? Или из-за всей этой истории что-то поменялось?
— Пока менять не было необходимости… Может, у тебя есть какая-то дополнительная информация, помимо даты?
Элья при этих словах сразу подумала о том амулете, который ей обещала Макора. В других обстоятельствах, она бы посоветовалась с Сарретом, однако, отягощать его очередными глупостями не следовало.
«В конце концов, каждый сам за себя, — подумала Элья. — Я должна заботиться о себе сама — потому что этого больше никто не сделает. Вряд ли амулет как-то помешает великим планам Эреста… а мне нужно сохранить рассудок. Сохранить свою человечность…»
— Наверное, нет, — сказала, наконец, Элья. — Про убитого в Агарэе связиста ты знаешь. Передатчик у Тровега…
— Хорошая новость.
— Да… Ещё Макора всё говорит про какую-то будущую королеву. Собственно, здесь я занимаюсь тем, что готовлю для неё комнату. О том, как эту королеву зовут, она мне не рассказывает.
— Негусто, — подытожил Саррет.
Элья повернулась и посмотрела на него в упор.
— Всё, что есть, — очень спокойно сказала она.
Саррет уже поднялся из кресла. Полотенце, аккуратно расправленное, было перекинуто через подлокотник — сохло. Элья невольно глянула на лоб полицейского — и, кажется, увидела проступавшую шишку. Хотя, возможно, то были козни обманчивого света.
Подавив непрошеную жалость, Элья холодно поинтересовалась:
— Тебе тоже больше нечего сказать?
— Нет. Разве что Герек волновался из-за той энергетической вспышки…
— Вспышка произошла потому, что я призвала мискен. Но Макора с этим справилась, так что пусть Герек не волнуется.
— Призвала мискен? Это как же тебе удалось? Ты ведь даже не маг.
— Я низшая служанка Подземного Дворца, — выдавила Элья.
Почему-то произнести это вслух оказалось тяжело. Наверное, потому, что это было правдой. Герек правильно говорил о ярлыках. Всё-таки очень важно определить, кто ты есть. Назвать себя. Она, Элья, не разведчица. Не шпионка. И уже давно не танцовщица. Она служанка Подземного Дворца… нежить, нечисть. Она принадлежит Белобору и рано или поздно окажется там. Когда — всего лишь вопрос времени. Это страшно, но это необходимо признать.
«Если он сейчас попытается разубедить меня, значит, я не права, — подумала Элья с отчаянием. — Если он сейчас скажет: ты человек, ты женщина, ты нормальная, и думать забудь про Белобор — значит, мне всё кажется, значит, я не принадлежу проклятому королю, значит, я могу бороться с этим…»
— Понятно, — сказал Саррет. — А какой был смысл в этих мискенах? Зачем ты их призывала?
Элья обречённо закрыла глаза.
— Хотела отправить Макору к ним, в болото, — сказала она.
— Довольно самонадеянно. Не экспериментируй больше так, очень тебя прошу. Серьёзно. Ты — единственный агент в Сакта-Кей. Ты не имеешь права так рисковать собой.
Конечно, Элья не имеет права рисковать. Сама по себе она ничего не значит — но Татарэту нужна информация. Поэтому Саррет очень просит.
— Это же мой козырь.
— Твой якобы «козырь» выходит из-под твоего контроля. Разве не так?
— Так, — едва слышно отозвалась Элья.
Саррет немного помолчал и вдруг спросил по-простому:
— Тебе самой-то не страшно?
Элья распахнула глаза, встретилась с ним взглядом… Ах, если бы можно было объяснить ему, что ей страшно, очень страшно, что она почти потеряла себя, что ей бесконечно жутко думать о Белоборе как о единственном, что осталось ей в этом мире! Если бы это хоть чуть-чуть волновало его. Лично. По-настоящему.
