– Чего ты ждёшь? – вторили мать и сестра. – Ведь нужно ещё спрятать тело!
Вадим увидел, как Кира вздрогнула. Две крохотные слезинки, блестящие как маленькие бриллианты, скатились из уголков её глаз. Она вздохнула и закрыла глаза, готовясь принять неизбежное.
Чародей подошёл вплотную к столу и замер, не смея поднять нож. Он почувствовал терпкий аромат ягод, свежий запах травяного мыла, исходящего от волос Киры, и девичьего пота, выступившего на её теле от ужаса.
Мужчина наклонился, и Кира, как будто почувствовав это, зажмурилась, готовая принять свою участь.
Вадим неимоверным усилием воли заставил себя поднять нож и замер в таком положении, обводя глазами зал. Мёртвые девушки застыли с выражение скорби и ужаса на полупрозрачных лицах, а глаза родни загорелись от возбуждения. Они даже подались вперёд, желая увидеть, как острый нож вонзится в тонкую кожу, как брызнет кровь, захрипит и забьётся в конвульсиях несчастная жертва.
Тошнота подкатила к горлу Вадима. Убийство было чуждо его миролюбивому нраву. Но это убийство было отвратительно вдвойне.
И в это самое мгновение Кира открыла глаза. Их взгляды встретились, и колдун утонул в блестящей от слёз серой глубине.
Нож выпал из рук чародея. Он понял, что не убьёт её, даже если от этого будет зависть его собственная жизнь, даже если весь мир провалится преисподнюю.
– Вставай, иди сюда, моя красавица… – прошептал он.
Девушка, ничего не понимая, захлопала ресницами. Она ждала смерти, но её всё не было. Увидев, как нож выпал из рук Вадима, Кира не поверила своим глазам и сейчас не знала, чего ей ждать дальше.
– Вадим! Ты с ума сошёл? – возмущённые крики родни наполнили зал. – Убей её! Что ты вытворяешь? Ещё минута и будет поздно!
Колдун не обратил на это никакого внимания. Он склонился к девушке, ласково касаясь её лица дрожащими пальцами. Поняв, что мужчина не собирается её убивать, Кира разрыдалась от нахлынувшего облегчения. Она потянулась к нему руками и повисла у Вадима на шее, трясясь всем телом.
– Всё хорошо, я не трону тебя… – шептал он, прижимая к себе дрожащую девушку.
Занятый своей красавицей, колдун опрометчиво оставил без внимания своих родственников, а они время зря не теряли. Мать, отец и сестра бросились к алтарю. На их лицах застыла ярость и жажда крови, которая из-за слабости Вадима осталась неудовлетворена. Они готовы были растерзать Киру голыми руками, но чародей не дал им этого сделать.
– Стоять! – рявкнул он с так громко, что задрожали стёкла, а пламя горящих свечей заходило ходуном. – Не смейте приближаться к ней! Убью на месте каждого, кто тронет эту девушку!
Все трое – отец, мать и сестра колдуна замерли на месте, охваченные ужасом. Они никогда в жизни не видели его в таком состоянии.
– Вадим, не глупи! Давай я всё сделаю сам, ты только возьми нож, – попытался уговорить его отец.
Ледяной взгляд, полный презрения, был ему ответом.
– Надо, надо, сынок! – запричитала мать.
Эти слова напомнили мужчине о том дне, когда его силой заставили принять из рук деда колдовской дар и проклятие.
– Я не буду убивать. Если есть способ спасти род из ада, я это сделаю, но убийцей я не стану, можете быть уверены! Клянусь, я этого не сделаю! – твёрдо сказал он, вновь обращая своё внимание на девушку.
В это время раздался оглушительный раскат грома. Этот звук как будто напугал бесов, в неистовом отчаянии метавшихся над крышей. Звуки грома повторились ещё раз, и взбесившееся вороньё с оглушительными криками разлетелось в разные стороны.
Рыдающая Кира ещё сильнее прижалась к нему. Вадим подхватил обессиленную девушку на руки и понёс прочь из комнаты. Никто не посмел помешать ему. Люди замерли с выражением отчаяния и злости на перекошенных лицах, провожая чародея взглядами, полными ненависти.
Но были в зале и те, кто ликовал. Призрачные девушки, поняв, что ритуал не свершится, не спешили исчезать. Клятва колдуна навсегда отказаться от страшного обряда вселила в них надежду и предчувствие скорого успокоения.
Они знали, что зло побеждается не только ответным злом. Бывает так, что доброта и любовь становятся гораздо сильнее любого проклятия.
Колдун нёс дрожащую девушку по коридору. Он настороженно прислушивался, ожидая, что родители бросятся за ним и попытаются силой заставить его подчиниться, как тогда, в детстве. Вот только сейчас Вадим не ребёнок. Он с лёгкостью мог противостоять им как с помощью физической силы обычного человека, так и с помощью чар, которыми владел.
Знали это и родители, потому-то и не решались препятствовать чародею. Их поразила ярость сына, поклявшегося никогда не приносить кровавых жертв. Ведь они прекрасно понимали – для них самих это грозило лишениями и бедностью.
Сами родители и сестра Вадима никогда в жизни не пытались зарабатывать деньги, но жить привыкли на широкую ногу. В последние годы им и так пришлось несладко. Денежные счета, оставленные старым колдуном, таяли на глазах, огромный дом требовал ухода и вложений, а о путешествиях и приёмах и вовсе пришлось забыть. И вот последняя надежда вернуть благополучие растаяла как дым.
