Что-то щелкнуло, вырывая Нейда из потока безрадостной философии. Он перевел взгляд на Жаворонка, тот выглядел бесовски довольным собой.
– Прошу! – мальчишка приглашающе махнул гнутой вилкой в сторону открывшегося прохода. – Талант не ржавеет.
Альвир невольно улыбнулся в ответ, шагнул вперед; глухая темень чуть отодвинулась под натиском желтых бликов, сочившихся из выбитых в фонаре отверстий. Если напрячь глаза, можно было разглядеть угол лестницы и узкий коридор. Лиар здесь прежде не бывал, но едва ли он многим отличался от других скрытых ходов эверрского замка.
– Ну что, идем? – он оглянулся на Рика и даже растерялся немного от того, как сильно поменялось лицо мальчишки. Улыбка сошла с него моментально – как снег в открытой степи. Жаворонок сделал торопливый шаг назад.
– Эй! – Альвир повернулся к нему всем корпусом, силясь понять, что опять не так. Сообразил и неловко развел руками. – Ах бесы… Прости, не подумал.
Узкий темный коридор – такой, что и одному не развернуться, – без окон. Сыро, как в каком-нибудь склепе. Человеку, который всю дорогу мотался по тюремным камерам, едва ли будет легко здесь находиться. Фениксовы перья, а ведь будут еще запертые двери, самому Пиару с ними не справиться… Но Жаворонок стоял неподвижно, и физиономия его в тусклом свете фонаря казалась совершенно изможденной – таким Нейд увидел его впервые там, в Айхане. Опустились вниз худые плечи и уголки обветренных губ.
– Рик, если… – начал принц, но тот перебил, насилу возвращая себе насмешливо-снисходительный тон:
– О нет!.. И чего ж тебе так неймется кого-нибудь пожалеть? В порядке я, ничего мне не сделается!
Пока Альвир растерянно сопел, не находя, что тут можно ответить, Рик шагнул в темноту прохода, и пришлось следовать за ним: ну куда он без фонаря-то?..
Неймется, значит? Вот чтоб он еще раз!..
– Подвинься, дай вперед пойду, – буркнул он, пытаясь протиснуться между узких стен. Дверь Альвир не рискнул оставлять открытой, так что теперь, когда исчез зыбкий прямоугольник выхода, не по себе стало даже ему самому. – Ты даже не знаешь, куда идти.
– Можно подумать, ты знаешь, – Жаворонок все-таки освободил дорогу, вжавшись спиной в осклизлую стену.
– Я хоть схемы смотрел.
Они снова замолчали – стало как-то не до разговоров: проход сужался, местами даже тщедушный Рик мог протиснуться только боком, чего уж говорить об Альвире… Да, человеку в доспехах и при оружии здесь точно не пройти, все правильно.
Шершавый, сырой камень под пальцами, высокие ступеньки, стертые по углам беспощадными веками и оттого бесовски скользкие. Темные, ветвистые проходы – пыльные, с застоявшимся воздухом. Чуть слышное дыхание за спиной.
Временами Нейд останавливался, стараясь в точности вспомнить расположение коридоров на старой схеме, угодившей ему в руки почти случайно. Несколько раз он свернул куда-то не туда, и пришлось возвращаться.
– Все, кажется, пришли, – с облегчением выдохнул Лиар, когда перед ними наконец встала глухая стена, за которой и должна была находиться одна из нужных комнат. – Давай, блесни!
Жаворонок кое-как протиснулся к стене и принялся искать в потемках дверную ручку.
– Смотри-ка, а эту тоже открывали! – мимоходом заметил преступник и занялся замком.
Фениксовы перья… А не отсюда ли проникли убийцы? Если так – они бесовски хорошо знают королевский замок Эверры.
Притихшая было тревога снова ожила, заворочалась… Принялась с упорством древесного червя точить душу и больше не пожелала отступать. Убийцы знали секреты эверрской крепости, знали… А кто знает их лучше Эйверика Аритена?!
А может, регент открывал или Вальд? Может, все-таки…
Замок тихонько звякнул, и больше не осталось у Лиара никаких «может». Думать больше не о чем, теперь нужно только шагнуть через порог и заставить себя посмотреть.
– Жди здесь, – он повернул ручку и толкнул дверь – та открылась почти бесшумно.
– Это с чего бы? Хочешь сказать, я тащился сюда посреди ночи, чтоб торчать под дверью? – возмутился Жаворонок, пытаясь просочиться следом.
– Жди здесь, – глухо повторил Альвир и закрыл за собой дверь.
Поднял фонарь – желтые блики упали на стену. Все, дальше можно было не идти. Все.
Он зачем-то сделал несколько шагов; ноги слушались плохо. Провел кончиками пальцев по стеклянно-гладкой поверхности стены. Сердце зашлось панической дробью, блики света начали двоиться – размылись, смазались. Альвира повело, и он налетел спиной на выступ колонны. Шарахнулся прочь, словно камни все еще были горячими.
Лиар был прав: регент солгал, объявив случившееся обыкновенным поджогом, такого не устроить без магии. И принц нового Эверрана узнавал эту магию – как почерк, как манеру боя.
Лиар ошибался: ему нельзя было сюда приходить. Ничего, совсем ничего не поменялось за долгих двенадцать лет…
Он снова был восьмилетним мальчишкой, раздавленным жуткой правдой и собственным бессилием.
