По лопаткам ударила стена, Альвир отшатнулся и налетел на другую – такую же гладкую. Они надвинулись сразу со всех сторон – отступать стало некуда, потому что за спиной – тоже стены… Он почувствовал удушье, рванул воротник. Звякнула о почерневшие спекшиеся плиты латунная пуговица.
Грохот – это агонизирует под ударами дверь в тронный зал, но мальчишка, замерший у черного хода, почти не слышит треска массивных досок, он оглушен другим… Тихим, сорванным шепотом – его едва можно расслышать, но обрывки молитвы долетают до Пиара, как искры от горящих осиновых дров, и так же жгут. Нет – сильнее, гораздо сильнее…
– …В пекле и в небесных горах… с ним, только с ним… душой и честью своей, именами богов… по следам его… чтобы только найти, чтобы узнать… до конца времен… рука об руку по Вечной дороге…
Слова, страшные в своей окончательности. Если черно-серебряное войско уже ломится в тронный зал, значит, Сивер Феникс мертв, королева Айота знает это. Знает и просит богов позволить ей идти по Вечной дороге вслед за дорогим человеком, чтобы однажды вновь встретить его и узнать. Так иногда поступают те, кто по-прежнему верит в бесконечность перерождений души. Наверно, нужно очень сильно любить человека, чтобы связать с ним судьбу на всю оставшуюся вечность…
Еще один голос – снова женский, – решительный и почти спокойный.
– Не просите пощады. Ее не будет. – Принцесса Иларит делает шаг в сторону двери. Она тоже не видит Пиара… Ей тринадцать, и восьмилетнему Нейду она кажется совсем взрослой. Девушка вскидывает руки, и вверх вздымается пламя. Вскоре ее очертания становится почти невозможно различить: принцесса вся объята огненным ореолом.
Дверь вздрагивает в последний раз, сухо трещат доски. Первые несколько человек в черном и серебряном пересекают порог тронного зала. Щелкают пружины арбалетов.
Торчать здесь долго Рик, понятно, не собирался. Постоять, выждать немного и идти следом за Нейдом: не просто ж так черно-серебряного понесло в посольские комнаты, что-то там было важное… Преступник теребил ручку потайной двери, вскрытой им не без помощи волшебства, и очень старался отвлечься: плохо ему было в этом каменном мешке, неуютно. Да и темно, как в пекле: фонарь Нейд, конечно, забрал с собой. Ничего, еще минуту, от силы две, и можно будет идти.
Удар и придушенный хрип заставили вздрогнуть.
Что за?.. Жаворонок настороженно прислушался, но теперь за дверью было тихо. Бесы дери, если принца там ждали, то самым разумным сейчас будет отсюда убираться!
И все-таки Рик приоткрыл дверь – осторожно, чтоб, не дайте боги, не быть замеченным; пальцы сомкнулись на рукоятке ножа: просто так, на всякий случай. Он заглянул внутрь и, больше не таясь, бросился к дальней стене. Свеча в опрокинутом походном фонаре не успела потухнуть, огонек подрагивал, сея вокруг россыпь янтарных клякс… Альвир лежал на полу, и тело черно-серебряного выгибала судорога. Скрюченные пальцы панически теребили воротник, царапали горло.
«Так… Нейд пока нужен живым, очень нужен: без него в замке не удержаться», – эта мысль пришла уже потом, немного позднее, чем ей следовало. А почему Рик оказался на коленях рядом с принцем, он сам не понял. Потянулся расстегнуть пуговицы, но ворот и без того оказался разорван до груди.
– Нейд?! Проклятье! Сходили по-тихому, называется… – Яд? А демон, еще пару минут назад этот человек выглядел совершенно нормально! Да и ели они одно и то же. – Нейд!
Принц не слышал. Он рвал ворот, хватал воздух синеющими губами, но вдохнуть не мог. На шее вспухли похожие на веревки мышцы. Серые глаза, подернутые нечеловеческим, животным каким-то ужасом, уставились мимо Жаворонка, и тот, не удержавшись, обернулся, всмотрелся. И только теперь понял.
– Твою же…
Что-то шевельнулось в груди, чем-то таким знакомым повеяло… Знакомым и страшным. Жаворонок тряхнул головой, отгоняя наваждение – потом, все потом! А сейчас важен только человек на полу, захлебывающийся беззвучным криком, – человек, который пока очень нужен живым.
Рик вцепился в плечо черно-серебряного, ощутил под пальцами крупную рваную дрожь. Тряс, теребил ставшие ледяными ладони, звал. Нес какую-то чушь и больше всего боялся, что Нейд уже не отзовется. Сложно сказать, сколько это продолжалось – показалось, что бесовски долго. А потом Альвир наконец пробормотал что-то, едва ли приличествующее его титулу, и кое-как перевернулся на бок. Он судорожно всхлипывал, давился пропахшим гарью воздухом и заходился кашлем – так, словно надышался едкого дыма или наглотался воды. По сторонам принц старался не смотреть. Рик выждал немного, потом решительно потянул его за рукав.
– Так, пошли отсюда! Нечего тут ловить! – сказал Рик, подхватив мигающий фонарь.
