Рик почти достиг ворот, отделявших верхнюю Эверру от нижней, когда сердце вдруг сорвалось вниз – туда, в разверзшуюся под ногами бездну. Подернулся рябью ночной город перед глазами. Это запоздало, исподтишка навалилась память.
Нехорошая была ночь. Что-то в ней чудилось тревожное, что-то такое, чего Сольгре пока не мог до конца понять, но чувствовал всей душой: на сотни аттов окрест в преддверии скорой беды волновалась магия, пульсировала отчаянно неровно. Что-то должно было случиться, и ничего с этим не мог поделать бывший странствующий король Эверрана.
Да что Сольгре?.. Старый маг всегда был чувствителен к подобным вещам, он уловил бы и более слабые колебания. А сейчас все вокруг чувствуют, как всколыхнулась незримая стихия. Вон, птицы совсем притихли, молчат цикады. И поднимает голову, пробуждается разного рода нечисть. Сигвальд знал, что лихой люд присматривается к ним уже давно, но до сих пор разбойники держались поодаль: видели, что путники при оружии, опасались связываться. А теперь вот осмелели, зашевелились.
Волшебник прикрыл глаза – просто так, по привычке, на самом деле ночь выдалась совершенно безлунной, в ней и без того едва ли можно было хоть что-то различить обычным зрением. Позволил силе немного высвободиться, заполнить собой окружающее пространство – и сразу различил присутствие поблизости семерых человек: двое стояли у кромки леса менее чем в трех десятках агмов от их лагеря; еще четверо обходили с другой стороны – через ручей. Последний из разбойников маячил в отдалении: скорее всего, в руках у него лук или арбалет. Плохо, достать стрелка будет непросто.
А впрочем, Сольгре надеялся, что боги уберегут и обойдется вовсе без крови. Отдать бы то, за чем пришли ночные гости, и спокойно продолжить путь с рассветом… Денег не жалко – только лошадей да холщовый мешочек с табаком: не купишь его в Эверране, сам выращивал… Ничего, давно пора завязывать с этой своей привычкой.
Лишь бы Арко не наделал глупостей. Он ведь думает, что с семью плохо обученными бойцами они сладят. Может, и сладят – как повезет, но им нужно в Эверру, и рисковать Сольгре не вправе. Не надо недооценивать противников, каким бы очевидным ни было твое превосходство: случайности бывают всякие. Да и меньше всего хотелось бывшему странствующему иметь на своих руках кровь этих людей. Ее и без того хватит на несколько жизней – крови-то…
Он прислушался: судя по дыханию, родственнику тоже не спалось. Вряд ли Арко понимает, что творится сейчас в пространстве, но, конечно, чувствует смутную тревогу, мается… Да он и без того плохо спит с тех пор, как покинул Анней. За то время, что они в пути – чуть менее двух недель, – мальчик уже успел взять себя в руки, даже улыбаться начал – редко, натянуто, и все-таки. Только по ночам Сольгре то и дело видел, как он лежит, безучастно глядя в ночное небо…
Все это пугало. Окажись на его месте Амат, наверно, было бы спокойней. Тот кричал бы, пока не сорвет голос, подрался бы, пил, плакал, но не молчал бы. С Арко всегда было труднее… Ну как объяснишь ему, что все то, что он считает проявлением силы – стиснуть зубы, зарыть поглубже свою тоску и обиду, – это то же самое, что оставить за спиной опасного противника. Нипочем не знаешь, когда он ударит. А он ведь ударит, это только вопрос времени.
Незримые тени за деревьями переместились, Сольгре подальше отодвинул меч – так, чтоб противники не увидели опасности, иначе постараются прирезать без слов. Потом привычно создал вокруг давно затухшего костра заклятие тишины.
– Орвик? Если получится обойтись без боя…
– Я понял, – перебил тот. Голос прозвучал удивленно и, кажется, даже разочарованно.
Хорошо, если и правда понял, только что-то подсказывало Сольгре обратное.
Снова движение, теперь шелест травы можно было различить, и не обладая магическим даром. Ближе, совсем близко. Волшебник мысленно развеял заклятие и остался неподвижен. Еще несколько секунд, и широкая загрубевшая ладонь запечатала рот, в нос ударил запах пота. Руки заломили назад.
– Не дергайся, старик!
Следом за первыми двумя на придорожную поляну выломились еще четверо – теперь уже не таясь, как хозяева, – тот, что шел последним, нес факел, и огонь выхватывал из темноты его усталое хмурое лицо и рваный шрам на нижней челюсти. Боковым зрением Сольгре отметил, что Арко тоже позволил себя обездвижить, и мысленно возблагодарил богов.
Ладонь, залепившая губы, наконец исчезла, разбойник чуть отступил в сторону, уткнув широкий, плохо заточенный нож под подбородок волшебнику.
