В свете факела видно было и кровь, и лица скорчившихся в разных позах мертвецов. Сольгре замер на мгновение и грустно покачал головой. Закрыл глаза тому, что оказался ближе всего, и повернулся к родственнику. Арко стоял, тяжело привалившись к древесному стволу, и обтирал клинок дерном, только кровь из распоротого предплечья вновь и вновь заливала лезвие. Сольгре ничего не сказал, но, наверно, все и без того было ясно.
– Не смотри так! В чем я виноват на этот раз? По-твоему, нужно было молча глядеть, как ты позволяешь себя унизить?!
В сотый раз объяснять, что унизить человека невозможно, не было сил. Волшебник только скривился и кивнул на распростертые кругом тела.
– Неужто на это глядеть лучше? – он подошел ближе и принялся изучать руку своего спутника. Тот попытался было отстраниться, но потом бессильно обмяк, опустившись на землю, уставился куда-то мимо плеча Сольгре. Крови успело вытечь немало.
– Неужели ты не понимаешь? – с досадой прошептал юноша. – Тогда подумай о другом… Если б мы не остановили этих людей, погибли бы другие – те, кто путешествовал бы этой дорогой после нас! Кто знает, сколько бы их было?!
Волшебник покачал головой, не отрываясь от промывания широкого, но неопасного пореза.
– Кого – их, Орвик? Черно-серебряных? Ты обрек на смерть семерых, чтобы защитить… кого? Почему их жизни ценнее? – Он оборвал сам себя и с минуту работал молча, потом снова заговорил: тишины этой не выдержал, что ли?.. – Ты сказал тому мальчику, что он ничего обо мне не знает… А мы, что мы знаем о нем? О них обо всех?.. Не мне и не тебе судить этих людей, пусть боги судят. Оставь им наконец это право!
Арко дернулся, пытаясь высвободить руку, но зашипел от боли и замер. Посмотрел на собеседника огромными отчаянными глазами. Наверно, он искал понимания, хотел что-то доказать, объяснить – не то Сольгре, не то самому себе. Хотел и не мог. Вместо этого с его губ сорвалось совсем другое.
– Богам, значит?.. – сипло выдохнул он. – Так что же ты не оставил им это право там, под Асавелем?! Почему приговорил к смерти несколько сотен регентовских солдат, оценив их жизни дешевле пяти десятков жизней наших магов?! Если это дело богов, то дал бы умереть и мне, и отцу! Где тогда была твоя философия, Теан?!
Сольгре осторожно затянул последний узел повязки и поднялся на ноги.
Как отчетливо все это отпечаталось в памяти, в душу въелось!.. Гладь огромного озера и скользкая от крови трава. Лицо Рене, исковерканное виной и бурыми потеками. Граф был одним из последних, кто еще мог удерживать обличие и сопротивляться наступающим шеренгам солдат Сэйграна Ивьена. Когда подоспел Сольгре, тот стоял на пути у целой армии, тщетно пытаясь не подпустить черно-серебряных к умирающему сыну…
Прав ли был Сольгре, что вмешался? Он не знал этого, до сих пор не знал. Он не пытался быть правым. Бывший странствующий не искал тогда справедливости – лишь эгоистично стремился защитить тех, кого любил. Арко, Рене, Таялу… Ее он спасти не успел: когда Сольгре достиг Асавельской долины, волшебница уже была мертва. Он никогда не забудет ее остекленевших глаз, в которых навсегда застыло понимание. Как он виноват перед ней! Перед ней и перед собой.
Все, что связывало их, – пара коротких встреч, вечер у маленького костерка и несколько слов, слетевших с губ помимо воли… Простых слов, которые навсегда то ли связали их вместе, то ли, напротив – разделили. Горсть земляники на двоих, терпкий отголосок сигвальдского вина, перебор струн под ее пальцами… Да еще бесконечно долгие годы памяти.
Сольгре не посмел принять ее любовь – не оттого, что сам не испытывал чувств к этой женщине, просто ничего он не мог ей дать: в те годы маг еще странствовал. Он был почти на двадцать лет старше Таялы, пожалел ее юности, не пожелал отнимать ее красоту и свободу. Думал, что она не понимает… Дурак. Все она понимала, и куда лучше него самого. Сольгре считал, что впереди у Таялы новая любовь, впереди счастливая старость с человеком, что сможет быть рядом…
А она не дожила – ни до любви, ни до старости.
Асавель слепил глаза кровавыми пролысинами в нежной весенней зелени, оглушал ревом пламени и металла. Был ли прав Сольгре Сигвальд, когда прикрывал отступление остатков армии восстания, когда вытаскивал умирающего Арко? Возможно. Был ли он прав, заставив спасаться Рене? Нет, не был, и это волшебник знал наверняка. Впрочем, еще он знал, что, если б и можно было развернуть время вспять и снова вернуться в тот день, он все равно не смог бы поступить по-другому.
– Тебе лучше поспать, – тихо сказал Сольгре, выныривая из накативших воспоминаний. – Скоро рассветет, нужно будет похоронить этих людей.
