– А просто, – в голос Эйверика вдруг прорвалась такая тоска, что стражнику стало зябко. Все равно что слушать в конце зимы пронзительный и тоскливый волчий вой. – Второй раз такого со мной не случится… – он помолчал и вдруг добавил с напускным безразличием: – Я ведь вспомнил их. И себя вспомнил, и ту ночь, когда взяли крепость. И… отца – тоже. Я даже понимаю теперь, отчего ты так жаждешь отомстить и почему ненавидишь меня. Думаешь, я – не он, верно? И никогда мне таким не стать? Правильно думаешь! Но раз уж у нас с тобой сейчас общие карты – лучше завязывай с этим. Или нет, хочешь – ненавидь дальше. Только пусть это не мешает делу.
Стражник вздрогнул, будто от пощечины. А хорошо, что сейчас так темно!
– Эйверик…
– Не надо, – оборвал тот. – Эйверик – это долго и слишком приметно, зови как все – Риком.
– Пускай. Так вот, Рик, я говорил с хранителем до этого. Он категорически против того, чтобы ты оставался в замке, но если это твое решение, то он просил передать тебе вот что… Встретиться лично он сейчас не может-сказал, что находится слишком далеко от столицы, связываться с ним пока можешь через меня.
– Да ну? Ты ведь оказался в храме по его просьбе? Не слишком ли много он обо мне знает для человека, который сейчас далеко от Эверры?
А ведь вопрос резонный! Жаль, не тому адресован. Впрочем, возможно, хранитель почувствовал что-то: говорят, сильные маги могут улавливать всплески чужой силы. Хотя откуда Эриду знать?!
– Не перебивай, у нас нет времени! Или ты доверяешь Ордену и принимаешь его помощь, или…
– Или не доверяю и принимаю! – отрезал собеседник. – Представь себе, бывает и так. Ладно, ты прав, не стоит нам тут долго торчать. Есть еще что-то?
– Есть, – остывая, продолжил бывший гвардеец. – Он просил, чтобы ты не рисковал сверх меры: наших разведчиков в столице хватает, не лезь в пекло ради информации. Но если узнаешь что-то стоящее – сообщай мне, я передам. И еще… Войска Ордена не готовы к открытым действиям, мы потеряли много времени, пока не знали, жив ты или нет. Смерть Лиара Альвира положит начало войне, а это пока преждевременно. Ты спрашивал, придется ли тебе его убить…
– Придется. Это я уже знаю, – и снова он перебил, но отчего-то стражник не сумел толком рассердиться. Наверно, оттого, что не было больше в голосе Аритена ни издевки, ни дерзости. Только горечь.
– Да. Только не сейчас. До коронации он дожить не должен, но еще месяц или два нам нужно выиграть. А за Альвиром ведь охотятся, и уже всерьез… Никто из людей Ордена не приблизился к принцу так, как ты, поэтому хранитель просит именно тебя… В ближайшее время Лиар погибнуть не должен, позаботься об этом.
Послышался Эриду короткий рваный вздох или нет?.. А потом Эйверик невесело рассмеялся.
– Хорошенькое дело, не находишь?.. Защищать человека, которого в дальнейшем мне же и предстоит убить!
Не нравится? А Эрид так жил двенадцать лет! Служил выродкам, защищал выродков… И знал, все время знал, что однажды придет за их головами! А самым паскудным и страшным было то, что даже среди врагов обязательно найдутся те, чью кровь проливать совсем не хочется. Только если ты выбрал сторону, желания твои уже не играют роли. А Эрид выбрал. Похоже, выбрал и Эйверик…
– Мне нужно идти, – это было чистой правдой. Теперь всю ночь предстояло искать несуществующего недотепу, оставившего после молитвы зажженную свечу. И не приведи небо, чтоб кто-то видел настоящего виновника пожара заходящим в храм!
– Стой. Еще одно, – спохватился юноша. – Передай хранителю, что маркиз Аварр был убит магом, причем очень сильным. Я был в его комнатах, там все выжжено не хуже, чем в тронном зале, где я когда-то… – он сглотнул. – В общем, ты понял. Передай.
И он исчез, не прощаясь, растворился в черном провале неосвещенного переулка, а Эрид долго еще стоял неподвижно и пытался понять… Не то Феникса, не то себя самого.
Человек за массивным письменным столом на Арко почти не смотрел: смерил раз мутноватым, рассеянным взглядом и снова уткнулся в беспорядочно сваленные на столе бумаги. Сигвальду и самому смотреть на собеседника не хотелось. Даже не так – ему было откровенно тошно. От одного только голоса этого человека, от вида казенных серых стен и царящего здесь беспорядка, от осознания своего нынешнего положения…
Твою светлость, он поступал по чести! И тогда, когда отказал отцу, и после – у старого колодца… Но что-то с этим миром не так, если честь приводит человека в подобную дыру!
