Юноша даже не был уверен в том, что все это действительно необходимо. Он вообще мало что понял и был, пожалуй, несколько разочарован. Сложно сказать, чего Арко ждал от приезда в столицу. Наверно, думал, что все будет как тогда, перед восстанием магов: сначала встречи на гулких ночных улицах с людьми, не открывающими лиц, тайные письма, разговоры шепотом, плотно занавешенные окна… А потом – бьющиеся на ветру знамена и звон клинков. Но все получилось совсем иначе, как-то буднично и невразумительно. Хранитель Ордена не предложил личной встречи: он говорил с Сольгре при помощи золотого артефакта и не давал почти никаких инструкций. А может, наставник просто не посчитал нужным о них рассказывать? Только вот Арко было приказано занять место в отряде столичной стражи.
Сигвальд не знал, как именно хранитель добился этого, но командир «крыла», человек по имени Ренен, поручился за него. Был ли сам младший командир сподвижником Ордена или он согласился оказать Арко протекцию по чьей-то просьбе, не подозревая, с кем имеет дело?.. Хранитель не объяснил, он вообще пугал Сигвальда своей скрытностью, с прибытием в Эверру картина не прояснилась нисколько. Когда юноша сказал об этом Сольгре, тот долго молчал, а потом, проверив, не развеялось ли заклятие тишины, ответил:
– В этом и дело, нельзя безоглядно доверять хранителю. Надо делать собственные выводы, понимаешь? Здесь присматриваются к чужакам, мы не можем просто так ходить по городу, следить, задавать вопросы… Но, будучи стражником, ты такую возможность получишь. К тому же твое поступление на службу объяснит наш приезд в Эверру: сюда многие приезжают в поисках заработка. Люди регента подозрительны, мне не хотелось бы привлекать их внимание. Присматривайся, подмечай… Думай, кто лоялен Альвирам, а кто нет, делай выводы. Пойми, все это важнее, чем тебе кажется. И гораздо опасней. Ошибиться нельзя, иначе погибнешь сам и потянешь за собой и меня, и Орден.
Сольгре все еще был слаб и выглядел нездоровым: тот странный приступ на тракте едва не сгубил его. Меньше всего хотелось сейчас оставлять родственника одного на старом постоялом дворе в нижней Эверре – не приведи небо, это повторится… Или того хуже, кто-то узнает в нем странствующего короля! Но голос наставника звучал непривычно жестко, и Арко не решился перебить.
Подобная ситуация глубоко претила юноше, сама мысль о том, что он, потомственный дворянин, один из сильнейших магов континента, должен будет оказаться среди стражи, подчиняться им, вызывала оторопь. Нет, Арко совсем не считал, что честь и благородство можно измерить длиной родословной или изысканностью манер. Твою светлость, да он воевал бок о бок с людьми, не имеющими ни титулов, ни фамилий, он восхищался ими и готов был, не задумываясь, отдать за них свою жизнь! Но это нельзя сравнивать. В восстании Рене Сигвальда участвовали те, кто взялся за оружие во имя правого дела, кто рискнул всем и бросил вызов черно-серебряному демону. А эверрская стража… По сути – наемники, люди, которые за свое жалование режут и вешают тех, кого им прикажут. Какие тут к бесам убеждения?!
Теперь изгнанный потомок Сигвальдов стоял в одном из помещений казармы и ждал, пока человек за столом скажет свое слово: поручительство Ренена обеспечило ему аудиенцию, но не более. Решение оставалось за господином Арвином.
– Как там, говоришь, тебя звать?
Унизительно и тошно было навытяжку стоять перед зажравшимся предателем, сумевшим после падения Аритенов урвать себе столь высокий пост, но иначе сейчас нельзя… Арвин не понравился волшебнику сразу же. Возможно, Арко был предвзят: все-таки он немало слышал о том, что нынешний командир стражи когда-то сражался в ополчении Сивера, он даже был под Тавой… А теперь вот ест из рук графа Ивьена. А может, дело в его манере речи, в которой так явственно читалось превосходство?
– Орвик, господин, – глядя в пол, повторил волшебник.
– Это я понял. А дальше?
– Простите?..
Мужчина некоторое время молча разглядывал претендента, потом изволил пояснить.
– Фамилия, титул?
Небо, как трудно, оказывается, произнести эти слова вслух…
– Нет, господин, я ими не обладаю.
– Слушай, малыш, ты мне уши-то не завешивай! Знаешь, что бывает, если врать страже? – скривился Арвин. – У тебя ж на роже три агма родословной намалеваны! И как тебя такого вообще сюда занесло? Казармы гвардейцев на другом конце города!
Проклятье, ведь предупреждал же Сольгре!.. И реальное свое положение лучше не демонстрировать – кому нужен на службе человек, которого даже собственная родня отвергла?! – и врать нельзя. Но ведь как себя ни ломай, за одного из этих людей Арко Сигвальд не сошел бы, Арвин прав: дворянское происхождение написано у него на лбу.
Юноша откашлялся.
– Я… я не лгу, у меня действительно есть только имя. Если вам его недостаточно, прошу меня извинить, – прозвучало резко, гораздо резче, чем следовало, но катись оно все!.. Арко развернулся на каблуках.
