В тишине храмовых стен шелест крыльев прозвучал совсем отчетливо.
Круглая чаша на алтаре воды отразила зыбкие очертания гигантской рыжей птицы, увитой языками огня. Это больше не удивляло. В груди поднималось что-то забытое, обжигающее, оно вытесняло удивление и притупляло боль. И захотелось вдруг разнести к демонам весь этот город, этот замок, ставший могилой его семье. В прах разнести, так, чтобы ничего не осталось. Людей в черном с серебром, всех, кто признал их господство, кто предал братьев огня… Всех – в пепел!
Пламя билось в огромных крыльях, отзывалось в груди запоздалым осознанием собственного могущества. Феникс повернулся к двери и вытянул гибкую шею. Что же они медлят, почему еще не пришли за ним?.. Лучше бы страже поторопиться, потому что иначе он сам придет за ними. За ними за всеми. Пусть вспомнят, пусть поймут! Может, тогда его собственная боль станет слабее… Двенадцать лет эти твари жили спокойно на костях Аритенов, пришло время ответить перед ним и перед богами!
Огня кругом становилось все больше, еще немного, и он займет собой все пространство. И что-то еще просыпалось в Фениксе. Сила – немыслимая, древняя… Она старше Огня, старше всего, что есть в мире… Теперь не было ни боли, ни памяти. Ничего не было. Только сила и отголоски его последних мыслей.
Храмовые стены расплывались, вместо них Феникса окружила бескрайняя темнота, подсвеченная колючими искорками звезд, далеко внизу угадывалось белое марево облаков. Он знал все, он видел все. Он был всем.
Он видел святыни древних гальданов, он смотрел на нетронутые поля и холмы, на которых десятки веков спустя будет построена Эверра. Он сжимал в сведенных судорогой пальцах меч, вспоровший грудь Саймора-Отступни-ка, и он же сползал на пол, пораженный этим мечом. Он слышал миллиарды криков собственных смертей и собственных рождений.
Хаос – изначальный и вечный – он разливался в груди и выплескивался наружу, затапливая все кругом. Древняя, абсолютная сила, частицы которой давали могущество магам, которыми дышал этот мир. Все это – он.
Какая-то мысль коснулась рассудка – несмело, невесомо, протянулась ниточкой откуда-то издалека. Нет, не мысль… ощущение. Показалось вдруг, что оттуда, из-за зыбкой грани, смотрит на него высокий нескладный мальчишка с веснушчатым лицом и растрепанными русыми волосами. Горько, испуганно, обреченно… Курносое лицо его все больше отдалялось, стирались контуры, тускнели светло-карие глаза. Все дальше, дальше… И вскоре его стало вовсе невозможно разглядеть.
Что-то дрогнуло в груди, повеяло холодом. Феникс не знал, кем был этот человек. И кем был он сам, Феникс тоже не мог вспомнить. Он… Небо, кто он? Что он?! Он не помнил, не знал даже собственного имени и чувствовал, всем нутром чувствовал, что еще мгновение – и никогда уже не вспомнит.
Огненная птица тревожно замерла посреди пустого зала между четырех алтарей. Свеча на одном из них вспыхнула и опрокинулась, пламя облизнуло сухие анисовые стебли, разложенные на гранитной глади, взметнулось выше, охватывая край настенного гобелена. Душистые клубы дыма поползли по залу, превращаясь в картины и лица…
Вздымаются зубцы крепостной стены, массивные приземистые башни и тонкие пинакли… Змеится река, зацветает сирень… Женщина с белыми волосами держит за руку человека в крылатой короне и улыбается – сдержанно, но искренне, – так искренне, как никто больше не умеет. Мужчина в заношенной куртке стряхивает с короткой, неровно остриженной бороды капли сладкого вина, и глаза у него непроглядно, немыслимо зеленые. Белобрысый парень в сером плаще с бледно-красной подкладкой растерянно оборачивается, густые его брови приподняты и губы беззвучно шевелятся – так явно, что можно прочитать…
– Рик?
И отступает звездная пропасть, очертания стен становятся ярче, рассеивается дым.
Человека в сером плаще зовут Нейдом, а сам он… Эйверик Аритен, последний из Фениксов. Или нет, не так… Рик Жаворонок – так лучше. Так правильнее.
Будто сквозь сонный морок слышно, как распахивается дверь, а потом обламывается, прогорев, тяжелая деревянная балка.
Рик напрягся, не решаясь вновь отступить к краю звездной бездны, но понимая, что иначе теперь не выжить. Только узнал вошедшего и разом успокоился. А еще – мысленно поклялся себе в одном… Твари, забравшие жизни близких ему людей, забравшие его страну, получат свое. Не так и не теперь, но получат. Он выиграет эту бесову войну. И если человек в сером плаще с красной подкладкой решил встать у него на пути – это его беда.
А теперь довольно. Рик сделал шаг к вошедшему, и золотое сияние вокруг него потускнело, опало.
– Куда?! Сдурел, командир, совсем тебе жизнь наскучила?! – Лин дернулся было удержать, но не успел, конечно.
