Однако после ночной вылазки в посольские комнаты и последовавшего за ней разговора волшебник задумался. Нейд сгоряча упомянул дневник своего предка, и если эта вещь все еще находится у него… Два дня преступнику не выпадало подходящего случая проверить, а вчера вот дождался, пока Нейд уйдет мыться после тренировки, заглянул… И не ошибся: в низенькой полости обнаружился старый портрет, изображавший женщину в черном платье с серебряной отделкой, – Ниена Альвир, мать эверранского принца; парочка писем, не имеющих отношения ни к политике, ни к заговорам, и эта ветхая книжица. Ее бывший висельник, не задумываясь, сунул за пазуху.
Вот и приходилось теперь глотать остывший твель и пролистывать страницу за страницей. Он не собирался вчитываться во все воспоминания графа Видара, – да и как тут успеешь? – Рика интересовало только то, что касается проклятия рода Фениксов.
Только он все равно порой проваливался – туда, в глубь страниц и столетий. Мерещилось бывшему висельнику, что между ним и теми людьми нет четырех веков, что всю свою жизнь он знал их… Эскиля, первого императора из рода Аритенов, изрядно надкусанного войной и тяжестью рокового пророчества. Уже не целого, еще не сломленного. Видара, парня, который жестокой милостью Тиол оказался единственным, кто выжил на развалинах родного города, а после войны получил графский титул и благодатную землю Альвира.
Шелестели истончившиеся за четыреста лет страницы, проскальзывала между пальцев чужая боль, чужие утраты и победы. Граф писал о том, как вторгся на эверранскую землю Саймор Вайдан, названный Отступником. Как была до основания разрушена Соловьиная мель – город в окрестностях Агальта, где он родился и прожил семнадцать лет своей жизни. Об армии короля Эскиля, о нем самом. Огонек свечи подрагивал, заставляя и без того неясные строки размываться еще сильнее, дрых на подушке Волчонок, ворочался на соседней кровати замотавшийся за день Ричард – сосед по комнате. Все сильнее клонило в сон.
Жаворонок в очередной раз заставил себя встряхнуться и перелистнул несколько страниц, пытаясь найти то, что его действительно интересовало. Само пророчество он уже отыскал и успел выучить наизусть. Конечно, ему доводилось слышать его и раньше, причем в самых разных вариациях: каждый рассказчик считал своим долгом добавить туда что-нибудь эдакое, но прочесть в дневнике очевидца – другое дело.
К слову, о силах кометы волшебник слышал впервые. Знать бы еще, когда ту комету ждать!
И что за это время нужно успеть? Как предотвратить всю эту дрянь?! Да и нужно ли вообще что-то предотвращать – может, Эскиль и верил россказням умирающего врага, но какого беса им должен верить Жаворонок?.. Он в своем уме и лишней крови проливать не намерен!
Одержимый местью, одержимый властью… Да не нужна Рику власть, не в ней дело! И меньше всего он хочет навредить своей стране! Пройти по трупам черно-серебряной падали? Да. Бесы дери, да! Отомстить? Пожалуй. Но при чем здесь одержимость, при чем здесь меч, обращенный против всего живого?! Чушь это все, предсмертные бредни Отступника!
И все-таки он должен был знать, что за будущее едва не лишило рассудка императора Аритена.
Вот же демон, он тут давится излишне крепким твелем, глаза ломает, а может, и нет в видаровском дневнике ничего ценного! По всему видать, что Эскиль Аритен здорово замкнулся после штурма и друга в свои кошмары не посвящал. Не доверял, что ли? А может, просто чужое спокойствие берег.
Тьфу ты, как спать хочется! Рик безуспешно попробовал подавить зевок. Этак и челюсть своротить можно…
Он перелистнул еще несколько бесполезных, на его взгляд, записей – что-то про строительство альвирских укреплений и отражение мелких набегов. Не то, опять не то… Похоже, он действительно зря ввязался в эту историю с дневником: рискованно, да еще и бестолково, по ходу. Перевернул несколько хрупких страниц разом, уже ни на что не надеясь…
Вернулся назад и впился в танцующие перед глазами строки. Вот оно!
Нет, Видар не описывал здесь видений Эскиля, и все-таки бессонная ночь, кажется, окупилась с лихвой…
