Кто-то из лучников смачно выругался, страшно представить, как у парней чесались руки прикончить оратора. Альвир их даже понимал: при общении с Жаворонком подобное желание периодически возникало и у него. Но риод ждал, мужчина уже вернул себе прежнее спокойствие и теперь явно о чем-то раздумывал.
– И чего же ты хочешь? – спросил он, перекрикивая ветер.
– Ну, наконец-то! – обрадовался Рик. – Ты клянешься, что я и мой спутник сможем беспрепятственно покинуть вашу землю. Твои люди спокойно забирают у меня эти головешки, и мы мирно расходимся! Что скажешь?
– А иначе?
– Я уже сказал! Подожгу все к бесам!
Риод предостерегающе поднял обтянутую перчаткой ладонь, пресекая порывы подчиненных. Потом снова обратился к шантажисту.
– Ты этого не сделаешь. Если степь полыхнет, думаешь, Риона удержит пламя?
Бесы, конечно, не удержит! В том же двести сорок восьмом за Орбесом занялся и южный берег, пожары почти достигли предместий Эверры! Проклятье, а если Рик сейчас действительно швырнет факелы? Или уронит? Про «бесово масло» он, понятно, врал, но что если загорится и без него?! Ветер, искры, сеть иссушенной прошлогодней травы?..
– В самом деле, перестань! Отдай ты им эти демоновы факелы! – не выдержал принц.
Спастись – дело, конечно, заманчивое, но обрывки тлеющей ткани вот-вот разнесет ветер. Даже если бы не угроза пожаров на эверранской стороне, Лиар Нейд все равно не взял бы на себя такой ответственности. Перед глазами стоял образ выгоревших участков степи. Вместо тюльпанов, вместо пьянящего аромата трав – запах гари. Обезумевшие от страха табуны орбесских лошадей, некрупных, с маленькими копытами и невзрачным окрасом, но умных и неизменно выносливых. Голод среди людей – не солдат, тем отдадут последнее! – а мирных, что возделывают землю в долине реки близ Агаре, строят дома, воспитывают детей…
Жаворонок его не слушал, он обращался только к риоду.
– Ага, разбежались! Тут видите, какое дело… – Рик поднял руку выше, и рукав рубашки, которая была ему безнадежно велика, сполз едва ли не к самому плечу. Камиза у него, похоже, вовсе разошлась на факелы. Альвир бы отсюда вряд ли разглядел, но степняки, кажется, увидели выжженное на предплечье клеймо; мальчишка был прав, говоря, что зоркостью эти люди не уступают соколам. – Я беглый, мне что Орбес, что Эверран… Я везде покойник! А этот парень мне помилование задолжал! Так что отпустили б вы нас обоих, и дело с концом!
Шелк прогорал быстро, палки тоже, одна из них опасно скрючилась – вот-вот обломится, и тлеющая ткань окажется на траве.
Многие давно уже целились в Рика, но каторжанина это, как водится, не впечатляло. Да и не станут они стрелять! Разве у кого нервы не выдержат. Если убить его сейчас, преступник непременно выронит факелы. В темных глазах степняков зрела такая ненависть, что становилось не по себе. Только риод, напротив, окончательно взял себя в руки.
– Ладно, пусть будет по-твоему! – он коснулся серебряного диска на груди. – Именем верховного фиора клянусь, что я и мои люди не станем мешать вам покинуть степь! Ты доволен, чужеземец?
Альвир судорожно вздохнул. Фениксовы перья, вечно с ним так… Пока все висит на волоске, ему не страшно. Накрывает уже после, когда опасность остается позади. А она позади, потому что клятву степняки не нарушат, в этом отношении ими можно восхищаться.
– Счастлив! – откликнулся мальчишка. – Вернее, буду счастлив, когда вы, наконец, заберете у меня эти штуки!.. Эй, парни, я их сейчас, правда, уроню!
Риод повернулся к остолбеневшим подчиненным.
– Тхале, Айнар!
Двое молча направили лошадей к Жаворонку.
– Не радуйся, Волк, – это уже Пиару. Проклятье, неужели все-таки узнал?! Хотя какое там?.. Тогда бы не отпустил. Просто для Орбеса они теперь все волки. – Степь ничего не забывает. А другу своему скажи, чтобы не возвращался. Второй раз живым он не уйдет.
Что-то такое прозвучало в негромком голосе риода, что Альвиру захотелось плотней запахнуть куртку: пробрал озноб. Наверно, Жаворонку действительно стоит держаться подальше от Орбеса, да и ему самому тоже. Потому что степняки умеют держать слово. А этот человек, может, родом и не отсюда, но он риод Орбеса, а это кое о чем говорит.
Дрогнула земля под ногами, это одновременно сорвались в галоп дозорные. Пиар посмотрел вслед стремительно удаляющимся всадникам и направился к Жаворонку, который все еще стоял, выставив перед собой опустевшие ладони. Разделявшие их агмы принц преодолел почти бегом, а потом вдруг замер, словно налетев на незримую преграду. Снова раскинулась перед внутренним взором выжженная степь.
– Рик! Ты… ты действительно смог бы это сделать? – тихо спросил он, застыв в нескольких шагах от каторжанина. Почему-то услышать ответ для него вдруг стало очень важно. И зачем бы?.. Мальчишка все равно соврет, не моргнув глазом, если захочет!
– Да не загорелось бы оно! – с привычной небрежностью отмахнулся Жаворонок. – Ну как ты себе это представляешь? Думаешь, степь вспыхивает от любого костра? – кажется, он здорово сорвал голос, пока вел свои переговоры.
