Еще три-четыре года назад он полез бы на рожон. Вломился бы к дяде, взялся бы что-то доказывать и чего-то требовать. Выяснил бы, какая сволочь успела на него донести. Злился бы, может, даже в рыло кому-нибудь съездил… Сейчас просто спросил, на какое время запланирован выезд, и молча кивнул, получив ответ.
Через пару часов Альвир уже стоял возле конюшни и с тоской наблюдал, как слуги седлают Нетопырька. Эх, надо было вчера Вальда дожимать?! Или часовых глушить – без разницы. А он, как всегда… Духу не хватило. Не то чувства чужие пожалел, не то собственную и без того затасканную совесть. А законы тут простые: не хочешь быть полным уродом – будешь в полной заднице. Бедноватый выбор, чего уж.
И компанию в сопровождение дядя навязал препротивную. Один Рей чего стоит… Вояка из него, откровенно выражаясь, никудышный, а регент продолжает пихать его в охрану эверранского наследника. Нет, оно конечно: работа у каждого своя. Но все-таки дядиных соглядатаев Лиар на дух не переносил.
Ладно, что сделано, то сделано. В конце концов, неделю принц как-нибудь переживет, а дальше видно будет. Он еще раз обернулся на северную башню и мысленно дал себе слово, что до нужных ему комнат он все-таки доберется, не впервой. Уж прошибать лбом стены – это по его части!
Рик сел и уставился на потемневшие доски, местами увешанные побитым молью кружевом паутины. Тощее одеяло, сбившееся в бесформенный ком, пустая миска на низеньком табурете, солнечные блики на узком подоконнике… Так и есть, до постоялого двора он все-таки дотянул. Снял комнату, расплатился, а дальше?.. В памяти осели только мутные обмылки воспоминаний. Похоже, что он несколько дней бестолково провалялся здесь, балансируя где-то между сном и бредом. Вроде бы его несколько раз хватило на то, чтобы спуститься вниз и что-нибудь съесть, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, а потом он снова падал на узкую койку и проваливался в огненное море. Да, неслабо Рик выдохся за последнее время! Зато теперь омерзительная липкая слабость наконец изволила отцепиться, чувствовал себя беглый каторжанин почти пристойно.
Он опять завалился на мокрую от пота подушку и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Так, а пора бы с этим завязывать, не время сейчас разлеживаться… Надо перекусить, разжиться кое-какими вещами, привести себя в порядок и не позднее завтрашнего утра проваливать отсюда к бесам. В приграничной зоне стражи навалом, а возле столицы и того хлеще. Опасный участок нужно миновать как можно скорее и убираться куда-нибудь на юг, – туда, куда едва ли дотягиваются загребущие руки эверранского регента.
Спустился вниз, перекинулся парой слов с хозяином скромного заведения. Немолодой усатый мужик посматривал на постояльца с нескрываемым подозрением. Очевидно, не сомневался, относительно того, откуда у Жаворонка взялось серебро. Правильно делал, конечно, и это было еще одним поводом свалить отсюда поскорее. Рик попросил обед, ножницы и зеркало. У него давно чесались руки избавиться от того безобразия, которое отросло у него на голове. Разжился новой обувью и некоторыми другими вещами – опять все не по размеру, но теперь у него хоть на лбу не будет написано, что он беглый преступник.
Вернувшись в комнату и наконец обрезав лезущие в глаза пряди, взглянул в полированную медную пластину и скептически хмыкнул. Получилось не то чтобы очень ровно. Ну и бес с ним, зато хоть свет не застит теперь! Хотел вернуть зеркало хозяину, но передумал: возникло непреодолимое желание проверить одну штуку.
Что толку закрывать глаза и прятать голову под подушку? Пропадет его магический дар или нет, а сейчас он с ним, Рик чувствовал это с одуряющей четкостью. Так может, стоит узнать о нем побольше? В конце концов, это разумно! Хотя, пожалуй, в дальнейших его действиях помимо здравого смысла присутствовала изрядная доля любопытства…
Преступник установил зеркало на табурет, занавесил окно одеялом, забил подвернувшейся под руку тряпкой внушительную щель под дверью. Убедился, что в комнате совершенно темно и дневной свет ниоткуда не проникает, на ощупь зажег свечу. Так, отлично, теперь можно.
Он попробовал собрать в кучу все, что знает о магии, – получалось негусто. Что такое обличие волшебника, беглый каторжанин представлял себе лишь в общих чертах, но все-таки знал, что эта штука есть у каждого, кто владеет магическим даром. Помнится, ему страшно нравилось смотреть, как обращается Гайд. Приятель почти не менялся, у него только руки начинали светиться, да глаза становились непроглядно зелеными. Он говорил, что это слабенько, что настоящие маги в обличии больше напоминают стихию, чем людей… Гайд ведь из случайных был, не из династических, а они, как правило, слабее. Рассказывал, что сильнейшие из Аритенов и вправду могли обернуться огненной птицей. В общем, обличие должно немало говорить о возможностях одаренного. Неплохо бы посмотреть на собственное!
