Мотыльки полностью

Их не так мало – тех, кто собрался примкнуть к Орбесу, они уходят сейчас. Почти полторы сотни человек. Прощальные слова и полные тоски взгляды… Неделю назад они стояли насмерть единой стеной, закрывая собой проход через ущелье, теперь они станут врагами. Они прощаются насовсем, и не дайте боги им встретиться еще раз! Потому что произойти это может теперь лишь на войне. По разные стороны команды «в атаку!»… Изуродованное лицо Альярге – не безобразной раной, полученной ею, а страшной, немыслимой потерей, – принцесса Эльверго все понимает и молчит, ей нечего сказать. В потухших карих глазах – сочувствие.

Орим подается вперед, и стена лопается, острые осколки впиваются в душу, режут по живому. И такая надежда дрожит в его голосе…

– Идем с нами! Ирган отнял все, Эрид, что вообще у нас осталось кроме нашей дружбы?! Пожалуйста, идем со мной! – никогда этот замкнутый человек не говорил с такой горячностью. И никогда не был так откровенен. Даже с Эридом.

Пзардеец молчит, подступивший к горлу ком не дает говорить. Но этого и не нужно, Орим и так понимает. Он всегда понимает без слов… Он встает и уходит. И что-то очень важное уходит вместе с ним.

А спустя два года после Тавы это все-таки случилось. Рыжая Тиол смеялась в лицо, переплетая дороги… Стычка двух отрядов произошла на берегу Рионы, чуть восточнее границы с Дионом. Небольшая, людей с обеих сторон – меньше сотни. Проклятье, проклятье, проклятье!.. Какой был шанс, что они оба окажутся там?!

Их разделяли несколько десятков агмов и незримая стена, которая за это время стала незыблемой. Долгий взгляд, невысказанные слова… Замешательство стоило Ориму жизни. Эрид успел увидеть, как арбалетный болт, выпущенный кем-то из эверранцев, торчит у него из груди – напротив сердца. Орим обрушивается вниз, под копыта степных коней.

До конца жизни Эрид из Эверры будет благодарен одному из «лошадников» – высокому мужчине со спокойным, неподвижным лицом и риодским диском на груди – за меткий выстрел, благодаря которому стражнику не пришлось увидеть последнюю агонию самого близкого ему человека. Сокрушительный удар, длинное древко, оперенное соколиным пером…

И сколько б ему ни осталось теперь, Эрид никогда не простит проклятую ведьму Анатэ, которой неизвестно в который раз зачем-то понадобилось вытащить его с того света. А то сидели б сейчас с Оримом – хоть в пекле, хоть в Небесных горах, разливали бы на двоих… Вино, нектар, кипящий свинец – кому какое дело?.. И не было бы сегодняшней ночи, не было бы насмешливого лица Эйверика Аритена, который не стоил всего этого! Он ничего не стоил.

Эрид споткнулся, налетев на какую-то корягу, огляделся. Над лесом пожаром занимался восход. Нужно было вернуться в трактир, написать обо всем хранителю, а дальше… Что делать дальше, стражник не знал.

А бесы б драли регента с его указами! Усиление патрулей, увеличение зоны патрулирования… Ну кому это надо-то – таскаться восьмые сутки по этим канавам?! Что они тут найдут, если ни один уважающий себя преступник сюда просто не сунется? Перекрыть дороги – и дело с концом! Но нет ведь… И почему вообще столичная стража должна патрулировать местность в шести десятках аттов от столицы?

Ренен с досадой пнул сухой корень, о который едва не споткнулся, и пошел к костру, где сидел порядком замученный жизнью часовой.

– Рен?

Нет, мать вашу, мифические наемные убийцы, которых вся стража высматривает вот уже месяц кряду!..

– Можешь идти, я сменю.