Юноша, словно впервые, уставился на протянутую печать.
– И ведь не поспоришь с парнем, у которого каждый кулак размером с мою голову… – пробормотал он и осторожно подцепил реликвию за тонкую прочную цепь. – Ну надел, и что да…
Честное слово, Эрид не знал, что это будет так. Эйверик вдруг выпрямился, словно его вытянули плетью вдоль спины, медовые глаза расширились от боли до каких-то совершенно невероятных размеров. Он не закричал – стоял и тщетно пытался вдохнуть, но не мог. Ладонь металась по груди, пытаясь сорвать что-то, но ничего не могла нащупать – кулона там больше не было. Эрид застыл в шаге от юноши, не решаясь приблизиться. Не понимая, что происходит, и не зная, чем можно помочь. А Феникс выгнулся в мучительной судороге и обмяк, рухнув на колени.
– Эйверик?.. – стражник бросился на землю рядом с ним. Тот с хрипом хватал воздух и мелко вздрагивал.
– Что за?.. Где эта дрянь?! – прошептал он, все еще пытаясь нащупать медальон.
Эрид молча оттянул воротник его заношенной рубахи. Несколько мгновений стояла хрустально звонкая тишина, а потом она разлетелась в дребезги от его голоса.
– Ах ты гнида!.. – неверяще выдохнул ЭйверикАритен, завороженно глядя, как на его груди раскинула крылья золотая птица. Тонкий светящийся контур обрисовывал заметно выпирающие ребра, отчетливо выделяясь на коже. Юноша с трудом поднял глаза и вдруг, вскочив, схватил Эрида за воротник. – Ты думаешь, мне одного клейма было мало, да?!
В надломленном голосе звучал ужас.
– Эйверик, я… – мужчина легко скинул его руки. Великие боги, что же это получается?!.. Он же не играет, не притворяется… – Теперь ты пойдешь со мной? Мне приказано доставить тебя в безопасное место, Орден должен собрать силы, прежде чем ты сможешь открыто объявить о себе.
Он смотрел с такой злобой, что бывший гвардеец отвел глаза.
– Я не Эйверик, ясно?! Я… проклятье, да я понятия не имею, кто я! Я ничего не помню о своем происхождении! – юноша сорвался на крик, но тут же вновь понизил голос. – Но я точно знаю, кем не являюсь: я не тот, кто полезет в это болото за короной! И мне плевать, что думает эта бесова цацка! Скажи мне, как ее снять, и проваливай!
Не помнит?! Небо, хранитель ничего об этом не говорил! Они все были уверены, что сын Сивера Аритена все это время готовится вернуть себе престол, только по каким-то одному ему ведомым причинам скрывается даже от печатей…
– Ее нельзя снять, – отрезал Эрид и сам удивился, какой яростью звенит его голос. – И остаться в стороне – нельзя. Проклятье, ты единственный, кто может вернуть то, что забрал Ирган! Хочешь ты этого или нет, да всем плевать! Ты должен, потому что…
– Ага, разбежался, – собеседник неожиданно успокоился, взгляд его сделался колючим и внимательным. Он привалился спиной к дереву и, прищурившись, уставился на стражника. – Ни хрена я тебе не должен. И хранителю этому вашему – тоже! Вы мне не занимали. Закатайте губу, ребята, не будет больше фениксов… – он снова рассмеялся, на этот раз горько и зло. – А ведь я же и сам… как дурак, верил, знаешь? Представлял, желание на падающие звезды загадывал… Чтоб переменилось все, чтоб пришел герой в золотых доспехах и с огненными крыльями за спиной!.. Пришел и все исправил. Только этого не будет, Эрид из Эверры! Если я – сын Великого Сивера, то не будет. Потому что я не герой, и нет у меня ни крыльев, ни доспеха. И желания добровольно совать голову в петлю нет тем более!
Эрид стоял, стиснув кулаки, а в душе вскипала непроглядно черная ненависть. Страшная, всеобъемлющая.
– Ты не можешь, – говорить было трудно, смотреть в лицо этого ничтожества – больно. – Мы не на звезды загадывали, мы за тебя умирали!
Короткий хриплый смешок.
– За меня? Нет, приятель, это ты брось! Сказать тебе, как было?.. – ухмылка на его бледных губах сейчас больше походила на оскал. Мучительно хотелось выхватить меч и заставить этого человека замолчать. – Сгинули Аритены, и вы сами себе стали не нужны. Вы же сами для себя с тех пор – обуза… Только пойти и повеситься – вас жаба задушила бы! Вы хотели продать трижды ненужную вам жизнь как можно дороже, чтоб, не приведи небо, не продешевить! Что за торгашеские замашки?..
– А ты?.. – слова проталкивались неохотно, казалось, его ненависть уже стала осязаемой, она забивала глотку, не давая толком ни говорить, ни дышать. – Уйдешь сейчас и рано или поздно окажешься на виселице! А может, просто подохнешь в какой-нибудь канаве от голода или болезни! У тебя же рудничное клеймо, я теперь понял…
– Непременно, – собеседник легко пожал плечами. – Но я с этим не тороплюсь. И знаешь, в чем между нами разница? Жизнь, на мой взгляд, штука бесценная, я ее не продаю! Ни за ломаный медяк, ни за все золото континента, ни за великий Эверран! Можешь так хранителю и передать. Ладно, рад был поболтать… Пойду я! – Эйверик наконец отлип от дерева.
