Мозес. Том 2 полностью

Конечно, последствия случившегося не должны были заставить себя ждать слишком долго. Скорее всего, их можно было ожидать уже сегодняшним вечером или, в крайнем случае, не позже завтрашнего утра. Однако, ни сегодня, ни на следующий день ничего не произошло. Время шло, но ни о каких последствиях все еще не было слышно. Впрочем, этому вполне можно было найти какое-нибудь правдоподобное объяснение. В конце концов, старая обезьяна могла просто получать удовольствие, мучая его неопределенностью и заставляя подольше ожидать эти самые последствия, что было, конечно, глупо, потому что в мире, в котором уже ничего не могло произойти, все это уже не имело ровным счетом никакого значения. Никакого значения, Мозес, не так ли? – Вот именно, сэр. Ровным счетом никакого. – Тем более, оно не могло иметь никакого значения перед лицом этой самой пустоты, которая – присутствуя в каждом вздохе и в каждой былинке – продолжала взирать на него с недосягаемой высоты, делая пустыми и это небо, и этот пылающий закат, и эти сплетающие свои кружева звезды, делая пустой даже саму себя, что было уже совсем непонятно и наводило на едва различимые мысли о каком-то великом покое, обрести который, так или иначе, мечтали все вещи, уставшие, – если только можно было верить загадочному свидетельству Анаксимандра, – от необходимости притворяться тем, чем они не были…

Несколько раз после случившегося Мозес видел сутулую фигуру доктора Фрума, спешащего по коридору. С другой стороны, как-то утром, когда Мозес шел по дорожке второй террасы, ему показалось, что доктор Фрум внимательно рассматривает его из окна своего кабинета на третьем этаже, – конечно, за отражающим небо окном и шторами нельзя было разглядеть ничего определенного, тем не менее Мозес мог поклясться, что почувствовал вдруг этот чужой взгляд, словно среди дневной жары ему в затылок неожиданно дохнул неизвестно откуда налетевший порыв ледяного ветра. Этот резкий порыв заставил его немедленно придать выражению своего лица вид совершенной независимости, а походке – некоторую раскованность, что должно было продемонстрировать, так сказать, orbi et urbi, что ему, Мозесу, глубоко наплевать на всех Фрумов в мире, сколько бы их ни было, и сколько бы они ни пялились на него из-за окон своих кабинетов.

– Чужой взгляд, Мозес. Пожалуй, от него не убережешься, даже если сделаешь вид, что ты его не замечаешь.

– Еще бы, сэр. И все-таки у нас нет против него никакого другого оружия, кроме этого.

Несколькими днями позже, поднимаясь на второй этаж, Мозес нос к носу столкнулся с доктором Фрумом. Тот медленно спускался по лестнице, держа перед собой на вытянутых руках целую гору папок с историями болезней. Мозес уже было собирался незаметно проскочить мимо, когда его настиг голос доктора Фрума.

– А, это вы, Мозес, – сказал голос откуда-то из-за папок. – На вашем месте я бы не носился сломя голову по этим лестницам, если, конечно, в ваши планы не входит сломать себе шею.

Было не совсем ясно, как ему удалось увидеть Мозеса из-за горы папок.

– Вот, помогите-ка мне, – он сделал еще один шаг по лестнице. Стопка папок заколебалась и стала медленно сползать в сторону. – Боже мой, – воскликнул доктор Фрум, пытаясь удержать равновесие. – Да, держите же их, черт возьми!.. Держите!..

Он свалил на руки Мозеса всю бумажную гору и, чертыхаясь, бросился поднимать упавшие папки, одна из которых, не удержавшись на ступеньках, все-таки свалилась в лестничный пролет. Уткнувшись подбородком в картонные корешки, Мозес слышал, как шелестят ее разлетевшиеся листы.

– Проклятье! – сказал доктор Фрум. – Да что же это такое!.. Подождите меня, Мозес, я сейчас.

Он побежал вниз, оставив Мозеса один на один с кипой папок, которые тот для надежности сразу же подпер коленом. Слушая доносившиеся снизу чертыханья и чувствуя, как затекает спина, Мозес размышлял – был ли в этой нечаянной встрече и в этом нелепом стоянии в обнимку с чужими историями болезней хоть какой-нибудь смысл. Или случившееся можно было привычно списать на счет его величества Случая, который ни во что не ставил наши представления о порядке и приличиях, время от времени заставляя нас серьезно сомневаться в ценности всех наших теоретических изысканий.

Как бы то ни было, но эти безобидные размышления в то же время каким-то образом перекликались со вполне нелепым желанием взять – да и швырнуть всю эту тяжелую кипу в лестничный пролет, чтобы посмотреть, какое лицо будет у доктора Фрума после того, как воздух вокруг него вскипит бумажными листами.

Одно из тех желаний, которые заставляют нас подозревать, что еще не все потеряно, Мозес. Если бы это не звучало так напыщенно, то можно было бы добавить: одно из тех желаний, которое делает нас слегка похожими на людей.

– Пойдемте, Мозес, – сказал доктор Фрум, возвращаясь. – Надеюсь, вы их донесете без приключений.