Более того, мозг во много раз эффективнее любого известного компьютера. Компьютер просто быстрее считает. Современная мощная ЭВМ потребляет невообразимое количество энергии, а мозг – не больше лампочки. Создано много приборов, которые во много раз эффективнее человека в конкретных действиях. Быстрее, выше, сильнее. Но когда возникают серьезные проблемы – нужен человеческий мозг.
Непонятно, как вообще появился в эволюции мозг, зачем он такой мощный нужен? Ведь крыса, кошка, собака и обезьяна прекрасно приспособлены к выживанию. Да, человек может выживать в таких условиях, в которых животное не выдержит. Эволюционная теория прекрасно объясняет, как развивались различные виды. Для каждого животного можно найти, из кого он развился. А вот между обезьяной, из которой, как нас учили в школе, появился человек, и человеком – ничем не заполненный разрыв.
На данный момент у нас есть только феноменологическая теория мозга, в основном мы исследуем некоторые проявления его работы, его конкретные решения. Довольно хорошо исследованы нейроны, но еще не все там понятно. А вот как из них построить систему – непонятно. Причем затруднения возникают, уже когда мы переходим к исследованию высших функций мозга. Можно сказать, что мозг закодировал информацию из внешнего мира в удобной для себя форме. А что дальше? А дальше есть только отдельные соображения. Нет общей концепции.
Именно поэтому такие ученые, как Бехтерев, Бехтерева, Грей Уолтер, Пенфилд и некоторые другие, получившие очень важные и интересные данные о конкретных особенностях работы мозга, не могли смириться с непонятностью его функционирования в целом.
А вдруг мы столкнулись с каким-то ограничением – «пороком» – в нашей науке, который не пускает нас дальше? Может быть, мы что-то не учитываем? Похоже на то. Мы впервые исследуем систему такой сложности. Причем исследуем ее прибором такой же сложности (мозг против мозга). Ведь даже непринципиальное изменение, просто увеличение числа частиц, описывается уже несколько другой наукой – статистической физикой. И многократное увеличение сложности системы может потребовать другого подхода.
Кстати, одно принципиальное отличие психофизиологии от других естественных наук существует. О нем стыдливо стараются не говорить, но оно существует. Базовый принцип – воспроизводимость – не выполняется. Мы не можем войти дважды в одну реку. Почему? Да потому, что не можем подготовить два раза одинаковые начальные условия. Вы скажете: а как же статистическая физика газов. Нельзя же говорить, что молекулы всегда находятся в том же порядке. Нельзя. Но есть огромное различие – молекулы неотличимы. Нельзя «пометить» определенный атом и следить за ним. Поэтому в статистическом смысле мы приготовляем одно и то же состояние.
В отличие от молекул, нейроны имеют свое «лицо». Имеется строго индивидуальная система связей каждого нейрона с другими. Как вы понимаете, не то что проследить, но и описать количество и качество связей мы не можем. Они описываются числом с таким количеством нулей, что и подумать страшно.
Мы можем ожидать полной воспроизводимости, если все в том же состоянии, что и в первом эксперименте. А это не так. Мозг работает в мультипрограммном режиме. Именно поэтому – и это определено в эксперименте – каждый раз задача выполняется по-новому. Воспроизводимость могла бы быть, только если гипотетический «высший разум» смог бы организовать то же самое состояние 10 миллиардов нейронов.
Это действительно легко наблюдать. Ответ человека зависит не только от вопроса, но и от его состояния в данный момент, от предшествующей истории. Система обеспечения исследуемой деятельности чрезвычайно изменчива. Характерные времена изменений – не более чем секунды. Каким образом нейроны узнают, что им в данной пробе надо быть элементом системы, а в другой – нет, непонятно. Мы случайно выбираем некоторое количество нейронов, и половина из них имеет отношение к определенной системе. И эта система непрерывно трансформируется. Причем не случайным образом (иначе мы бы не получили достоверного накопленного ответа), а имея несколько сформированных «матриц». Как эта матрица формируется, по каким законам она живет – неизвестно.
Логически все понятно. Мозг одновременно решает большое количество задач, и в каждой реализации меняет распределение задач между нейронами. Но где этот «диспетчер», который может оперативно модифицировать систему в миллионы элементов?
Мы регулярно читаем сообщения об исследованиях мозгового обеспечения различного вида деятельности, прежде всего – мыслительной. Но не знаем, как они встраиваются в общую картину работы мозга, от понимания которой мы еще очень далеки.
Именно поэтому у исследователей мозга возникало желание отойти от привычной психофизиологии, которая описана в учебниках. Это и дуализм Владимира Михайловича Бехтерева, и другие попытки. Еще раз напомню, как в восьмидесятые уже достаточно пожилой Дельгадо прошептал мне в ухо: «Нейроны не разговаривают друг с другом, а шепчут друг другу».
