Дописав это, я легла спать. И, пока я спала, кто-то на небе в срочном порядке обработал мою «заявку» и устроил своей любимой девочке бал длиной в восемнадцать часов. Бал по имени…
«В какой-то момент ты понимаешь, что ты – это не грустная история, ты жив. И ты стоишь и смотришь на огни и на все вокруг, что заставляет тебя удивляться, и ты слушаешь эту песню и едешь по дороге с людьми, которых любишь больше всего на свете. И в этот момент, клянусь, мы бесконечны».
О Никите я узнала год назад, так же как и тысяч двадцать человек. Когда он поругался посередине кругосветного путешествия со своей девушкой, и пышная история, вдаваться в подробности которой я сейчас не хочу, разбежалась по соцсетям, федеральным каналам и страничкам каждого, кому только было не лень. Как говорят мои друзья: «Скандальчики, интрижки, позорище».
Пытаясь набраться опыта ведения блога, я зашла в его блог под названием «Goodbye Normals». Так называется и моя любимая короткометражка о маленьком мальчике, который решает уехать в путешествие. На тот момент Никита был в дороге уже три года, не заезжая при этом домой. Люди знали его в первую очередь по сериалу, который он снимал о своих приключениях в странах, где они с девушкой были в течение своего трипа. Но писал он тоже очень даже здорово. Я полистала его группу и увидела слова «Now in USA». Я не знала, стоит ли писать, подозревая, сколько народу строчит ему сообщения каждый день. Когда к тебе такое внимание, становишься грубым. Я не хотела разочароваться.
Но решила – ладно, что терять.
«Здарова, пацан. Пишет тебе твой будущий друг. Ты дальше на север? Черканешь, когда будешь в Сан-Франциско?»
К моему удивлению, он ответил:
«Йоу. Черкану, как буду. Будущий друг».
Мы встретились у фонтана на Маркет-стрит, в самом центре города. Я только выбежала из студенческой парикмахерской, где на мне тренировались добрых пять часов. Только парикмахера-студента я и могла себе позволить, ведь за те четыре года, что меня тут не было, Сан-Франциско изменился. Единственное, что здесь теперь дешево, – это ходить. Все хиппи переехали в Беркли, музыканты, художники и писатели – в Окленд. Во Фриско остались только айтишники и богатая богема в красивых шляпах, дорогих рубашках и дизайнерских очках.
И вот навстречу мне идет Никита. Такой, каким было бы логично его представить. Борода, тяжелые сережки в ушах, татухи, кепка, черепа на кофте. Потертый рюкзак. Скейта под мышкой только не хватало.
– Привет.
– Привет, я Даша.
– Я Никита. Идем мутить у негров траву.
– Погоди, щас воды куплю – и куда угодно.
Мы заходим в магазин и удаляемся в километровые просторы потребительской Америки.
– Я о тебе ничего не знаю, кроме того, что волосы у тебя розовые, – говорит он, оглядываясь на меня с улыбкой.
– Волосы у меня розовые с сегодняшнего дня, так что даже это сложно считать за факт. Заселян тебе передал привет!
Я действительно переписывалась на днях с Максимом и сказала, что хочу встретиться с Никитой. В прошлом году Максим путешествовал по Америке с Ханной, той самой бывшей девушкой Никиты. Вместе Ханна и Никита проехали всю Азию и Африку и спустя два с половиной года после начала пути расстались в Бразилии. Никита продолжил путешествовать по Южной Америке, а Ханна переехала жить в Майами, где получала политическое убежище – один из самых естественных и в то же время извращенных способов остаться, потому что при подаче документов на политубежище ты в течение херовой тучи лет не имеешь права покидать Америку.
– Оу! Заселян! Ну это уже о чем-то говорит.
– В общем, я такая же, как ты. Тоже пишу и путешествую. Только я все это время делала это чисто для себя, и у меня нет 60 тысяч подписчиков.
– Мне иногда тоже хочется, чтобы у меня их не было…
На полке с водой ищу негазированную.
– Вот, блин, нигде не написано… Нет бы, «con gas» и «sin gas».
– Ты тоже из испаноговорящих? Что, в Испании была?
– Была, но говорю не поэтому. В Южной Америке выживала. Там либо учи испанский, либо умри.
Спрашиваю у кассирши, без газа ли вода. Нигде не написано.
– Да, эта без газа, – кивает мне мило китаяночка.
Выходим из магаза, открываю бутылку, та шипит.
– Никогда не верь китайцам.
– Вот теперь ты ее можешь засудить.
– Да? Так ты дела решаешь?
– Конечно. У меня даже корочка есть.
– И что я получу? Свои 88 центов обратно?
