Ну все, они сами виноваты. Возвращаюсь, меняю свою открытую бутылку на клубничную воду – та хоть поприятнее, раз без газа нет, и выношу из магазина мимо кассы. Никто не обращает внимания. В детстве я постоянно воровала, это у меня в крови. Всё потому, что в одной из прошлых жизней я была вором бриллиантов в Европе, но об этом я узнаю позже. Спустя время жизнь стала наказывать меня за воровство и тем самым отучать от дурной привычки. Теперь я воровала крайне редко, хоть руки иногда и чесались.
– А ты откуда, Никит?
– Из Москвы.
– Из Москвы?! Ну, наконец-то. А то все интересные путешественники то из Беларуси, то с Украины.
– С Беларуси? Я даже знаю, наверное, о ком ты говоришь. О Роме Свечникове?
– Да.
– Ты, кстати, тоже неплохо пишешь. Путешествуют-то уже, знаешь, до фига. А вот материал подать красиво умеет не каждый.
– Ты меня читал? Ничего себе. Спасибо. Да, на тебе мой круг всех путешественников, кто мне был интересен и с кем я еще лично не была знакома, практически замкнулся. Так когда ты уезжаешь?
– Завтра билет в Корею.
– Завтра? Ты что, издеваешься?
– Это не я, блядь, издеваюсь, а надо мной издеваются. У меня были грандиозные планы с Аляской, но пришлось от них отказаться.
Он рассказывает мне всю историю про закон, наручники, ругань с ментами на границе и прочую безысходность. Суть в том, что ему не продлили визу, которой он не успел даже ни разу воспользоваться, и она заканчивалась 1 ноября.
– Почему мы вообще идем покупать траву? Это какое-то унижение.
– В смысле?
– В смысле тут все угощают. Зачем ее покупать?
– Ну, у тебя есть кто может угостить в данный момент?..
Я задумываюсь, откуда вокруг меня практически каждый день трава берется сама по себе, и понимаю, что конкретного источника я назвать не могу.
– Это у тебя, Даш, сиськи и задница есть, а я мужик. Мне самому искать приходится.
Спрашиваем курящих на углу парней, где здесь продают траву. На перекрестке, который нам посоветовали, стоит куча негров. Один быстро выделяется из толпы и активно шагает нам навстречу, чтобы первым перехватить клиентов. Я по привычке пытаюсь взять любое дело на себя:
– Сбивай цену, он щас развести будет пытаться.
– Не, у них здесь постоянная. 25 баксов за 2 грамма.
Пацан второй день в городе, а уже места и цены знает. Вот он, набитый опытом профессионализм.
Негр достает из пакета три веточки.
– Что-то как-то маловато, мэн. В прошлый раз было больше…
– Ну давай на весах, базару нет…
Достает из-за пазухи весы.
– 2,5, парень. Я тебе больше чем надо отвесил.
– Ну тогда ладно, чувак, нас все устраивает. Спасибо.
– Ладно. Ты уезжаешь завтра. Это значит только одно.
– Что?
– Что сегодня мы должны успеть все. Сколько у нас есть времени?
– Самолет завтра днем.
– Значит, всю ночь мы можем тусить?
– Значит, можем.
Я рассказываю Никите про дом, в котором сейчас живу, мы решаем поехать туда, прихватив с собой его другана Антоху, у которого он вписывался в Окленде. Нужно было встретить его в другом конце города, и мы отправились в путь.
– Зовешь меня в свой дом… Не боишься?
– Чего?
– Что я тебя изобью, как говорят в новостях? – говорит он с желчью и досадой.
– А ты что, собираешься?
– Конечно. У меня с собой как раз кастет в рюкзаке лежит. Люблю бить женщин. И детей.
– Потому что ты красавчик?
– «Потому что я сильней. И они не могут сдачи дать мне». Ямочки у тебя классные.
– Спасибо. Это чтобы все думали, что я хорошая.
– Работает?
– Безотказно.
Мы перетерли особенности жизни в нескольких странах. Наверное, так выглядит светская беседа любых путешественников, которым друг о друге ничего еще толком неизвестно. Но вскоре мы закрыли эту глупую дележку информацией о местах на планете Земля и ушли куда-то дальше.
– В тебе еще остался юношеский максимализм? – спрашивает он меня, закурив красные «Мальборо».
– О, это интересный вопрос. Я бы сказала, что да. Я уже давно словила некий «дзен» и стерла все грани «плохо» и «хорошо». Но иногда, знаешь, хочется все-таки побыть дурой, высказать свое радикальное «фу». Упрямо так, не слушая доводов. По-максималистски сказать, например, что все азиаты – идиоты. И я понимаю, что это неправильно. Но мне нравится. Иначе всем таким просветленным становится скучно жить. Весело же иногда по-детски заявить, что это – говно, а вы – придурки.
– Ты знаешь, была у меня… Хотя ладно. Ты не поймешь.
– Да перестань. Давай уже.
– Короче, вчера был ровно год, как Ханна опубликовала свой пост, где заявила, что я ее избивал. На это слетелись все массмедиа. Им же как раз такая грязь и нужна, чтобы все сочно было, весь этот салат под соусом чужой неудачи. И вот одна работница «Москвы 24» слепила про нас репортаж, специально вырезав все так, чтобы под ее слова клеилось. Мол, «смотрите на этих ребят, они вам заливали, что их жизнь прекрасна, а на самом деле вон там какой пиздец». Так вот, мне тогда впервые в жизни захотелось убить. Только не в шутку, понимаешь, а серьезно. Убить за эту ложь.
– Репортершу? Топором в подъезде?
– Нет-нет. Этого было бы мало. Я хотел, чтобы она страдала.
