Остальное даже ему помнилось как в тумане: Илья метался по дому, выкрикивая что-то бессвязное; Влад пытался схватить его и успокоить, а тот не давался; растерянный хозяин искал свой телефон, потом очки, чтобы найти в списке контактов некоего Артура Логова, как они поняли – настоящего следователя из Комитета.
«Вот и надо было обратиться к нему с самого начала, а не изображать Шерлока», – Влада так и подмывало сказать это брату, но было страшновато получить в нос. В такие минуты, когда Илья понимал, что абсолютно бессилен перед ситуацией, им овладевала такая ярость – лучше было даже не приближаться. В детстве он сметал со стола чашки и швырял на пол книги, которые потом сам же виновато поглаживал, расставляя на полках. Когда ему было четырнадцать лет, Илья обычной палкой так разнес автомобиль соседа, задавившего во дворе кошку, которую они все подкармливали, что бабушке только чудом удалось спасти его от колонии для несовершеннолетних, переписав на пострадавшего свой земельный участок.
– Мы все равно не соберемся ничего там построить, – уверяла она родственников, чтобы никто не упрекал мальчика.
Но этого и не требовалось, Илья сам извел себя до того, что свалился с температурой. Ему было жалко бабушку и стыдно за себя, но Влад не сомневался: если б тот день повторился, его брат с тем же безумным неистовством снова крушил бы машину убийцы…
Сейчас ему было вдвойне тяжелее, потому что Илья не понимал, на кого обрушить гнев. Пытаясь хоть чем-то помочь, Влад сунул ему в руку резиновый эспандер, который Вуди оставил на микроволновке. Не поблагодарив, а скорее всего, и не поняв, кто пришел ему на помощь, Илья принялся судорожно сжимать синее кольцо.
«Хоть какая-то разрядка», – подумал Влад, прислушиваясь к тому, что говорит Прохор Михайлович следователю:
– Ты ведь тоже где-то по Ярославке обитаешь? В Образцово? Еще лучше! Ты сейчас дома? У нас девушка пропала в районе Шапкиного моста. Сможешь подъехать? Я сейчас выдвигаюсь туда.
– Он приедет?
Илья схватил Русакова за плечо, когда тот отключил телефон. В голосе его прозвучали недоверие и мольба. Влад подумал, что не хочется даже представлять себя на месте брата…
Сдвинув очки на кончик носа, Прохор Михайлович произнес назидательным тоном:
– Артур Александрович делает нам огромное одолжение. Нет ведь никаких подтверждений тому, что с Катей случилось нечто… плохое.
– А что же тогда? Хорошее?
– Не перебивай, – неожиданно строго оборвал его Русаков, перейдя на «ты». – Мы все были свидетелями, как… обострились ваши отношения. Она могла просто убежать от тебя.
– Мы не ссорились! – Илья тоже наспех пролистал в памяти последние дни. – Там… на берегу… мы не ссорились…
Это же Стариков повторил следователю, приехавшему на слегка потрепанной «Ауди». Они встретились поодаль от того места, где исчезла Катя, на этом настоял Логов. Припарковавшись у старенького дома с мезонином, сохранившегося, похоже, с чеховских времен, Прохор Михайлович предупредил:
– Все открывают рот, увидев Артура впервые. Он больше похож на артиста, чем на копа… Но всяких комплиментов он не любит, так что просто смотри – без комментариев.
Его слова подтвердились: только увидев Логова, Илья решил, что в жизни не встречал таких красивых мужчин. И огорченно подумал: «Если он заедет к нам, кто-нибудь из девчонок в него влюбится… Лишь бы не Катя». Ему понравилось, что держался Логов так, словно и не подозревал, как выглядит… Или давно научился выдерживать натиск восхищения?
– Как Саша? – спросил Русаков, пожав его руку.
Лицо Логова просветлело от улыбки:
– Они ведь поженились с Одноглазым, можешь себе представить?
– Да что ты?! Она ведь ребенок совсем!
– Выпороть некому, – вздохнул Артур. – Нет чтоб учиться шла, так ей уж замуж невтерпеж… Но ты же понимаешь, что я – последний человек в этом мире, который станет мешать ее счастью.
Илья слушал их вполуха, едва не приплясывая от нетерпения выложить следователю все о том кошмаре, что с ним приключился. Какое ему дело до какой-то Саши?! Но перебить он не решился: что помешает следователю просто развернуться и уехать? Это же не официальное дело, которых у него и без того наверняка хватает…
С Логовым приехал молодой криминалист Пашкевич, с которым Прохор Михайлович знаком не был, тот устроился в Комитет уже после того, как архивариус вышел на пенсию. Это было неожиданно, но очень кстати. Представив их друг другу (Илья все еще старался держаться в стороне), Логов уточнил:
– Вообще-то, он – Филипп, но наши все кличут его Пашкой. И он не против. – Он улыбнулся Пашкевичу: – Ты же не против?
Тощенький криминалист беспомощно взмахнул руками:
– Вы же все равно будете звать меня именно так…
Улыбка Логова стала еще шире:
– Головастый парень! Лучше принять то, что изменить не в состоянии. Поддерживаю.
– Как вы оказались вместе? – удивился Русаков. – Да еще с оборудованием… Филипп тоже поселился у вас?
– Шутишь? Он-то с чего? Я заскочил за ним по дороге, он в Пушкино живет. Решили поехать на моей, чтобы Пашка отдохнул, раз уж я сдернул его после работы. А волшебный чемоданчик у него был с собой.
