– Зайка! – вскрикнула она, но совсем тихо. – Это какое-то предзнаменование, да? Я погибну из-за нее?
– Ну что ты? Из-за кого?
– Из-за твоей Дины…
– Глупости. Ты все придумала насчет нее, я просто добывал информацию. А ты вообразила…
Уперевшись ему в грудь, Катя попыталась отстраниться. Но, испугавшись, что она разглядит в его глазах больше, чем ему хотелось приоткрыть, Илья снова прижал ее:
– Ты не погибнешь. Я же с тобой. Это дикая природа, зай… Кать… Там такое случается сплошь и рядом… А мы – люди, как бы я тебя ни называл.
– Я придумала? – пробормотала она, горячо дыша ему в ключицу.
– Конечно, ты все придумала.
– И она ничего для тебя не значит?
– Абсолютно ничего. Ты же выдавала себя за любовницу Трусова! Но я не истерю по этому поводу.
– Верно.
Илья почувствовал, как она улыбнулась, а ее острые лопатки расслабились. И опять откликнулось, оставив ссадину: «Дина – сама женственность…»
– Значит, он может родиться?
– Кто?
– Наш малыш. Я часто думаю о нем в последние дни. Мне ужасно хочется, чтобы он родился и был похож на тебя.
– Катька! Нам же еще учиться и учиться…
– Я справлюсь, не беспокойся. Мне всего два года осталось. Пока беременность, то-се, потом свободное посещение будет. Я же могу писать и дома! А нянек у нас целая толпа…
Он тихонько рассмеялся и поцеловал ее в высокий лоб:
– Ты сумасшедшая. Но я счастлив, что ты такая…
«У Дины уже есть ребенок, может, она и не захочет второго, – напомнил он себе, трогая губами невероятные Катины волосы. – А если и захочет, с чего я взял, что от меня? Она же сказала, что никогда. А Катя – всегда».
– Пойдем отсюда…
Повернувшись спиной к мертвому зайцу, Илья повел Катю к реке, где поджидали нахальные, но дружные утки, созывавшие сородичей, стоило появиться человеку. Но мысли отставали, продолжали вертеться вокруг брошенного тельца: «Надо бы закопать его… Или хотя бы оттащить с тропинки. Неужели никто не проходил здесь до нас?»
– Я так не могу, – вздохнул Илья и взял Катю за плечи. – Жди меня здесь. Я сейчас вернусь.
– Куда ты? – крикнула она ему вслед.
– Я мигом! – отозвался он, оглянувшись на ходу.
Ее голова проглядывала огоньком среди поредевших кустарников. «Свет мой ясный», – подумал Илья и улыбнулся от радости, почувствовав на сердце то же, что и в мыслях. Ему стало невероятно легко, наверное, так чувствует себя человек, вышедший от исповедника. Никаких грехов, никаких темных помыслов… Только свет ясный.
Подскочив к зайцу, Илья нашел поблизости уже вялые лопухи и, сорвав несколько, опустил обезглавленное тельце на самый большой. Поддев, он перенес зверька в кусты, подальше от тропинки, и уложил в природное углубление между корнями. Потом укрыл трупик лопухами и забросал отсыревшими после ночного дождя листьями. Сверху он навалил сухие ветки, чтобы хищнику или собаке не так просто было учуять добычу и добраться до нее.
Соорудив простенький саркофаг из подручных средств, Илья отряхнул руки и прислушался. Со стороны Шапкиного моста доносился шум автомобилей, но ему показалось, будто машина проехала совсем близко.
– Катя! – окликнул он. – Все нормально?
Она не отозвалась, но в тот момент Илья еще не забеспокоился. Крикнув ей, что идет, он сорвал красивую рябиновую ветку, которую Катя могла поставить у себя в комнате и читать любимую Цветаеву.
«Надеюсь, ты не будешь, как Марина, грызть эту рябину», – приготовив эту фразу, Илья пошел назад, высматривая огонек, который – он уже твердо решил это! – станет очагом его жизни. Но взгляд скользил по редкой листве, голым ветвям, сухим серебристым травинкам, доходившим ему до груди, а рыжие Катины волосы нигде не были видны.
У Ильи недобро заныло сердце, и он крикнул во весь голос:
– Катя!
Теперь она уже должна была расслышать, но не отозвалась. Рванувшись к берегу, Илья пробежал вдоль кромки воды, выкрикивая Катино имя, умолял ее не шутить так жестоко, не прятаться…
Ее не было нигде.
Уронив рябиновую ветку, он замер, пораженный сходством ситуации: Катя исчезла так же внезапно и бесследно, как Трусов, которого они пытались найти. И почему-то Илья не сомневался, что эти происшествия связаны между собой.
– Скорее, скорее!
– Илья, прошу вас… У меня и без того руки трясутся, – взмолился Прохор Михайлович, перекладывая телефон к другому уху. И махнул рукой Владу: – Заберите вашего кузена!
Сделав шаг, Влад остановился, обжегшись о бешенство во взгляде Ильи, и пробормотал, попятившись:
– И не подумаю… Он мне шею свернет!
– Сверну, – мрачно подтвердил Илья.
И уже хотел снова вцепиться в локоть Русакова, как тот вскинул руку: ответили! Стиснув кулаки, Илья замер, ловя каждое слово, а Влад бесшумно опустился на стул. Кроме них, никого не оказалось дома, когда на такси примчался до смерти перепуганный Илья и заорал с порога так, что Влад скатился по лестнице из мансарды:
– Катя пропала!
