– Поехали.
– А я? – вырвалось у Хенкина.
Рассмеявшись, Логов спросил так лукаво, точно они были старыми друзьями:
– С нами хотите, Борис Львович? Не торопитесь. Ваш черед еще не пришел.
Пытаясь перевести дух, Хенкин уже не слышал, как в коридоре Логов с усмешкой сказал Илье, по-мальчишески пихнув его локтем в бок:
– Вот он будет ломать голову, что нам было нужно, если мы с тобой ошибаемся насчет Камиллы! Молись, чтобы эта дамочка оставалась дома, где ее засекли. Только она может нам помочь. Кстати, твоя Дина тоже дома, и у нее как раз стиралка выключилась, когда наш человек к ней заглянул. Значит, она не отлучалась, по крайней мере, в последний час…
В деревянном домике с накренившимися стенами и выбитым в мезонине стеклом было холодно, как на улице. Буквально в двадцати метрах неустанно стучали колесами электрички, а то и поезда дальнего следования, стремившиеся к Ярославскому вокзалу мимо станции Тайнинской, но Катя не догадывалась, где находится. Из того окна, что было перед ней, виднелось только недостроенное офисное здание, замороженное на уровне третьего этажа.
Привязанная к старому креслу, наверное, удобному, если просидеть в нем полчаса, Катя уже не находила себе места. У нее так ломило поясницу и колени, что выть хотелось.
– Сволочи, вырубили меня, – проклинала их Катя про себя – рот был заткнут какой-то вонючей тряпкой, из-за чего ее несколько раз чуть не стошнило. Но она успела сообразить, что тогда ей придется в сто раз тяжелее, и чудом сдержалась.
Катя понятия не имела, кто притащил ее сюда и зачем. Ей даже не удалось заметить, кто прижал к ее лицу тряпку, пропитанную какой-то дрянью, когда она наклонилась, чтобы нарвать сухих цветов. И тут же отключилась… Очнувшись, она с отвращением обнаружила, что сидит в мокрых джинсах, провонявших мочой, судя по всему, ее собственной, во рту у нее самодельный кляп, а в тело впиваются веревки. Ей хотелось выкрутиться из собственной кожи, было мерзко, но не страшно, хотя любой испугался бы на ее месте.
Конечно, первым делом она попыталась высвободиться. Рвалась и стонала Катя так, что начало саднить горло и разболелись челюсти, только ее никто не слышал. Она быстро убедилась: самостоятельно ей веревки не развязать, но время от времени продолжала напрягаться, ведь безвольно сдаваться злому року было не в Катином характере.
– Я как та лягушка из сказки, помнишь? – говорила она Илье. – Ну, которая не готова была сдохнуть в кувшине с молоком и дергала лапками до тех пор, пока не взбила кусочек масла. Который ее и спас.
– Это хорошо, – отвечал он серьезно. – Не сдавайся, Катька.
Сейчас ей оставалось только посылать ему мысли, которые тоже, может, не могли выбраться за пределы этого проклятого дома. Как он услышит их? И даже случайно не удастся набрать его номер – телефона в кармане куртки не было, Катя проверила это сразу, прижавшись боком к цельному подлокотнику. Ее тюремщик позаботился о том, чтобы убежище не нашли даже полицейские, если Илья решится обратиться к ним.
В промежутках затишья между попытками высвободиться Катя размышляла, правда, не очень связно – мысли ее путались. То ли от стресса, то ли от вещества, которым ее усыпили. Было противно сознавать, что организм подвел ее, дал слабину, и похититель видел это… Наверняка плевался, скотина! И она клялась – то ли ему, то ли себе: «Вот дай мне только выбраться, ублюдок! Я тебя так отделаю!»
И хотя Катя сама понимала, что вряд ли справится с человеком, который так ловко скрутил ее, кровавые картинки, беспорядочно вертевшиеся в воображении, подбадривали. Пока она не отчаялась настолько, чтобы от ярости обратиться к смирению и начать молиться… Сейчас ее подпитывала жажда мести.
Спустя час она слегка остыла и начала размышлять, как вообще такое могло произойти с ней, почему Илья ее не спас? Неужели просто ничего не слышал?
«А что он мог услышать? – заспорила Катя с собой. – Борьбы не было, я просто рухнула как подкошенная… Надеюсь, этот козел хотя бы не лапал меня, пока тащил к машине. Кстати! Звук мотора-то Илюха должен был слышать!»
Ею опять овладело подозрение, которое самой казалось подлым, но разумное зерно в нем все же было: а вдруг это Илья захотел избавиться от нее, чтобы спокойно наслаждаться жизнью с этой чертовой Диной, околдовавшей его? Не сам ли он подкрался сзади и напал на нее? Заговорил зубы, чтобы Катя размякла, а потом притащил в эту хибару, где наверняка водятся призраки… Ей надлежит сдохнуть здесь без еды и воды? Он ведь не решится показаться на глаза, пока она жива?
«Будет прикольно, если окажется, что он еще и поиски организовал! – подумала Катя, задыхаясь от злости. – Чтобы снять с себя малейшие подозрения…»
