Стариков не отвечал и даже не шевелился, точно уснул, но Артур знал, что пианист не спит. Не глядя ему в лицо, он видел, как из уголков голубых глаз стекают слезы, и действительно сочувствовал всей душой, догадываясь, что в Дине его пленило не только женское начало, но и материнское. Илья, конечно, не признается, считая это постыдным, но ему наверняка захотелось хоть на миг превратиться в того маленького мальчика, который недополучил ласки и тепла, потому что его мама погибла. Илья ведь был тогда младше Сашки, ему это было еще нужнее… В Кате он не видел этой необходимой ему женщины, она сама была девчонкой.
– Пора становиться мужчиной, – сказал ему Артур, перед тем как оставить в покое. – Не искать ту, которая позаботится о тебе, а самому взять на себя заботу о близком человеке. О Кате. Судя по твоим рассказам, она, похоже, готова для тебя на все. Знаешь, такое счастье нам нечасто выпадает в жизни…
Утром Илья не сразу решился взглянуть Логову в лицо, но тот вел себя так, словно ночного разговора и не было. Сам сварил кофе, когда Дина с непривычным хвостом на макушке и в теплом халатике заглянула в кухню, радостно поприветствовал:
– Доброе утро, прекрасная хозяйка дома! Простите, что я тут похозяйничал.
Илья только кивнул ей, избегая взгляда. Подумал: «Откуда Артур знает, что Дина так и не позвонила отцу? Может, у нее где-то припрятан старый телефон».
Он упорно забивал голову отвлеченными мыслями, которые должны были избавить его от наваждения, но чувствовал, что еще не освободился окончательно. И постоянно слышал немой вопрос Логова: «Что ты решил?» Так и подмывало огрызнуться: «Вам какое дело?» Но Илья не мог не признаться хотя бы самому себе, что давно уже никто не проявлял по отношению к его судьбе такого участия, как этот чужой человек. Было непонятно, зачем это Логову, хотя то, что он рассказал о Саше, слегка проясняло ситуацию. Похоже, Артур просто был хорошим мужиком… Из тех немногих людей, которым не наплевать на то, как сложится жизнь ближнего.
Залпом выпив кофе (без сахара и молока – Логов пил такой же), Илья решительно встал:
– Извините, но я вынужден вас покинуть. Моя девушка в больнице. Я должен… Нет, мне хочется быть с нею рядом.
– Собирайся, а я пока вызову такси, – предложил Логов, скрыв радость и тактично избежав вопроса о деньгах. Кто вызывает, тот и платит.
– Спасибо, – Илья кивнул, – за кофе. И вам, Дина, за приют. Я подожду такси во дворе.
– Я позвоню! – крикнул Артур ему вслед.
Илья вскинул руку в благодарном жесте: следователь не обязан был отчитываться перед ним. И вообще не обязан браться за это дело, которое они с Катей завалили, если уж начистоту.
«Мы с Катей, – повторил он, сбегая по широким ступеням. – Теперь так будет всегда: мы с Катей».
И ощутил во рту горечь, но это, наверное, проявилось послевкусие кофе…
Оставшись с Диной наедине, Логов улыбнулся:
– Молодец. Вы же поняли, что мальчик влюбился в вас по уши?
Она едва пожала плечами:
– В его возрасте это быстро проходит. Излечится. Он же в больницу отправился?
– Остроумно, – хмыкнул Артур. – Вам было столько же, когда вы вышли замуж?
Дина медленно покачала чашку с остатком кофе – она пила с молоком.
– Пытаетесь выяснить, как быстро прошла моя любовь к мужу? А если до сих пор не прошла?
– Сомневаюсь…
– Какое это имеет значение?
– Имеет. Если вы точно знали, что у вашего мужа роман…
По ее детским губам скользнула усмешка:
– Подозреваете меня? Думаете, я убила мужа, чтобы прекратить эту скотскую жизнь, на которую он меня обрек? Наверное, стоило… Только я этого не делала. Не решилась.
– Но временами хотелось? – подсказал Артур.
– Еще как!
Помолчав, она быстро взглянула на него, точно яркой водой плеснула:
– Вы верите мне?
– Нет, – спокойно отозвался Логов. – Я никому не верю на слово, работа такая. В то время, когда мы вчера явились к вам, мой оперативник проверял записи с камер в той детской больнице, где вы лежали. Мы не особо рассчитывали на успех, но они хранят их пять лет. Именно потому, что речь идет о детях. Так вот, в те дни конца сентября вы не выходили из стационара. Ни днем, ни ночью. Он прислал мне сообщение.
Рассмеявшись, она покачала головой:
– Вот это да… Я была подозреваемой? А у вашего предшественника, Чепурина, сомнений на мой счет не возникло.
– Чип… Это его кличка.
– У вас там как в школе? Или на зоне?
– Ну, что-то вроде того… Так вот, Чип хоть и давно работает в Следственном комитете, но он из тех, кого жизнь ничему не учит. Сейчас он разбирается в нашей работе не лучше, чем в тот год, когда его перевели… Не помню откуда… Мы можем разбудить вашу дочку? Пора ехать.
– А позавтракать?
– Я сделаю бутерброды, пока вы ее собираете. Надя, правильно?
Дина предупредила:
– Только не называйте ее Надеждой, даже в шутку, ей это ужасно не нравится. Говорит: «Надежда – это не человек. Вы бы еще меня Счастьем назвали! Счастье Родионовна».
Артур рассмеялся без голоса:
– А она у вас умница! Не по возрасту развита?
– Думаете? Я других детей не знаю…
– Она не испугается, увидев меня?
