Артур увидел, как Ивашин попытался остановить Журавлева, которому Дина помогла подняться. Потом оглянулся на дом и побежал к крыльцу. Не шевелясь, Логов дождался, пока Никита ворвется в дом, и махнул рукой:
– Пускай едут. У нас ни улик, ни орудия убийства, ни тела, ничего. Даже его признание не запротоколировано, я не сомневался, что Журавлев повторит его на допросе, но теперь ясно – он отречется от своих слов. А наш треп за чаем ни один судья не примет всерьез…
Отодвинув старую шторку, Никита встал с ним рядом и проследил, как Дина выпускает Сашу из машины и усаживает на ее место своего отца. Сама садится за руль и уезжает, так ни разу и не взглянув больше на дом.
– А все-таки один труп в этом деле есть, – напомнил он, бросив взгляд на Логова. – Той несчастной собаки в рояле…
– Похоже, только он у нас и останется. – Артур усмехнулся. – Ладно, иногда случается и проигрывать. Тоже не впервой!
– Поедем домой? – спросил Никита уже совсем по-свойски, чего на работе себе обычно не позволял.
– Сейчас. Иди, отпускай всех. Я посижу тут минутку.
Когда Никита вышел, Артур опустился на тот самый стул, где только что сидела Дина, и попытался увидеть себя ее глазами. Каким он казался ей? Глупым? Нелепым? Доверчивым до того, что не составит труда обвести его вокруг пальца?
«Или я опять себя накручиваю? Что, если Дина и есть та, какой показалась мне с самого начала: красивая, мужественная, несчастная, нуждающаяся в поддержке? А я упустил шанс сделать ее счастливой… И себя, в первую очередь».
Чьи-то шаги раздались на крыльце, и еще до того, как открылась дверь, Артур угадал: «Сашка…»
– Привет. – Притворив дверь, она взглянула на него вопросительно. – Не против, если я нарушу твое уединение? Можно?
Он улыбнулся, но сам почувствовал, что вышло это невесело:
– Тебе все можно.
Отодвинув соседний стул, Саша села рядом, уткнулась локтями в колени и положила подбородок на сцепленные пальцы. Заглянула ему в лицо:
– Все разъезжаются… Ты расстроился?
– Проигрывать неприятно, – согласился он.
– Одна я, похоже, отлично провела время. Такая чудесная девочка эта Надя!
– Правда? Мне показалось, что врединка…
– Это поначалу. А потом мы с ней разговорились и вместе сочинили сказку.
– Расскажешь мне?
– Я ее не записала.
– Вот и я тоже…
– Что?
Артур махнул рукой: продолжай…
– Да ничего особенного, мы просто развлекались. Не в сказке дело.
– А в чем же тогда?
Помедлив, Саша улыбнулась с той застенчивостью, которая проявлялась в ней редко, но жила постоянно.
– Мне было так хорошо с Надей… Я даже не подозревала, что может быть так хорошо с ребенком.
– Твоей маме всегда было хорошо с тобой.
– Я хочу испытать это.
– В смысле? – насторожился Артур.
Она пожала плечиками:
– Ну как ты не понимаешь? Я хочу ребенка.
– Боже… Ты же сама еще ребенок!
– Вообще-то, я – замужняя женщина! Но ясно, что для тебя я всегда буду ребенком. И для мамы была бы…
– А кем я стану ему? Дедом?
– Почему – ему? Может, ей. Но ты однозначно станешь дедом.
Логов изобразил ужас:
– Я не готов!
– У тебя будет время подготовиться, я же еще не беременна.
– А Одноглазый в курсе твоих планов?
Фыркнув, она выпрямилась.
– Ты же не думаешь, что Никита будет против?
– Пусть только попробует! А ты разрешишь мне гулять с коляской? Всегда мечтал об этом.
– Ой, ну конечно! Правда, я не представляю тебя с коляской…
– У тебя будет время представить, – ответил Артур ей в тон. И поднялся. – Поехали, тебя нужно хорошо накормить.
– Когда это я плохо ела?
– Это верно. Но все равно… Поехали домой, Сашка.
«Ищешь смерть, а находишь жизнь – вот какие сюрпризы преподносит Судьба, – думал Логов, привычно держась за руль одной рукой. – Эти двое, что сейчас шушукаются на заднем сиденье, подарят мне новую радость. Сначала совсем маленькую, но способную расти! Или она сразу окажется гигантской и заполнит меня до макушки? Я ведь не испытывал ничего подобного… И уже не испытаю, похоже. Не было у меня своего ребенка и не будет. То, что я увидел, заглянув в глаза Дины, мне просто померещилось. Нет в ней ничего общего с Оксаной… А найдется ли хоть в ком-то? Или мне так и доживать век одиноким волком? Ничего. Это не страшно. Со мной ведь эти двое, и наши собаки, и кто-то неизвестный, кого наш мир только готовится встретить… А еще моя чертова работа, без которой я не могу жить. И целая куча преступлений! Каждое необходимо раскрыть… Пока я здесь еще нужен. И, может, тот ребенок, который, даже не родившись, уже взял меня в полон, станет главной любовью моей жизни? А из меня проклюнется самый лучший дед на свете… Или я опять обманываюсь? Вдруг малыш не признает меня? Не пойдет в мои руки, державшие оружие? Младенцы инстинктивно чувствуют кровь… Господи, я брежу, что ли?! Надо довезти ребят до дома, запереться в своей комнате… Монику, пожалуй, сегодня возьму с собой. Там и подумаю обо всем этом».
Но только добравшись до кровати, Артур уснул, даже не поужинав. Ему приснилось, что он плетет венок из ромашек, какие умел делать в детстве, а маленькая девочка со светлыми волосишками терпеливо ждет, когда цветочная корона будет возложена ей на голову.
