А ведь Дэвид был симпатичным парнем, крепким, даже могучим. Кэсси на его фоне выглядела жалкой тростинкой. Еще подростком он часами пропадал в спортивном зале после школы или работы, а, чтобы не платить взнос, нанимался помощником тренеров. По крайней мере, он так Кэсси рассказывал. Тогда же он сделал первое тату на предплечье. Это были черные буквы «S. S». Как объяснял Дэвид, это значит «sumerto somo», «священная смерть» по-баридски. Позже он набил еще одно тату, на сей раз на всю спину. Луна и все ее фазы: начиная с тонкого серпа, плавно переходящего к полной луне и заканчивая тем же серпом. Дэвид приходил к Кэсси, просил нанести мазь для заживления и, пока она аккуратно исполняла его просьбу, рассказывал интересные истории, которые с ним приключились на работе. Кэтрин и дядя Холджер, казалось, не замечали его внешние изменения. Лишь изредка ругали за то, что он подолгу не возвращался домой или приходил в нетрезвом состоянии.
– Он тощий, – напомнила Кэсси, глядя на брата. – И к тому же не переходит границы.
Вкрученная лампочка засветилась желтым светом. Дэвид провел пальцами по светло-русым волосам, откидывая их назад. Года два назад он коротко подстриг затылок и виски, оставив на макушке волосы подлиннее. С тех пор он не изменял прическе и выглядел бесподобно. У него высокие выделяющиеся скулы, правильные черты лица. Дэвид похож на серьезного парня, на того, кто подавляет. Он обладал тяжелой энергетикой, и посторонние люди боялись долго смотреть ему в глаза. Даже Кэсси иногда не справлялась, хотя и любила его как брата и доверяла во всем.
Дэвид посмотрел на Кэсси, и в его янтарных глазах заплясали чертики, а на губах расцвела улыбка.
– Твои границы требуют корректировки, Кэсс. Будь пожестче с людьми. Осади его – прямо грубо, ага?
Переведя взгляд на диван, Кэсси заметила коробку с запасными лампочками. Вся мебель в их гостиной стояла у стен, чтобы сэкономить то малое пространство, которое у них было, для передвижения. Напротив дивана находилась старенькая горка, которая им досталась вместе с квартирой. У стены, где был вход, стояли два узких кресла с обветшалой обивкой, которую они скрывали под пледами. Как и на диване. Также они поступили и с полом во всем доме – накрыли его коврами и паласами. У зашторенного окна стоял телевизор на тумбе, и сейчас в эфире шел репортаж с места крушения очередного аварийного дома.
Осадить? Кэсси ругалась с людьми, в школе даже дралась с обидчиками, ну или пыталась драться, но как только она поступила в университет (факультет туризма, почти случайный выбор, но позже у нее сформировалась мечта переехать хотя бы в Конлаок благодаря этой профессии), она как будто повзрослела и поняла, что несет ответственность за свои действия и слова. Так, как живет Дэвид, – она не могла себе позволить.
Поэтому она ответила:
– Я достаточно жестко ему отвечаю.
– Ну ладно, – Дэвид посмотрел на нее и коротко улыбнулся. Поправил задравшийся темно-синий джемпер, подтянул серые джинсы без ремня. – Ты есть будешь? Мы как бы тебя одну ждем.
Кэсси без промедлений зашла в свою комнату. Из мебели там была односпальная кровать, шкаф, стол и стул. Над столом висели две полки. На нижней Кэсси хранила учебники, тетради, мягкие игрушки и всякие другие вещички, милые девичьему сердцу: пара фотографий со школьных мероприятий и одна – самая важная и теплая, где вся ее семья на фоне цветущей вишни. Это фото было сделано в том году, но до сих пор грело душу. И будет греть всю жизнь. На верхней полке лежали медали, школьные грамоты. В ее школе почти каждый учащийся принимал участие в мероприятиях. Кэсси не была исключением. В потрепанной тетрадке Кэсси хранила записки от Кэтрин – прибраться дома, полить цветы, и в конце обязательная приписка – «люблю, твоя мама».
Повесив мокрые вещи на батарею, Кэсси переоделась в домашний теплый пуловер и заштопанные черные штаны.
На кухне она ела вместе с мамой и братом вкусный домашний ужин и обсуждала новость, о которой гудел весь город. О демонах и яшуто, о том, что будет с Ив Рикаром и как вообще дальше жить.
* * *
Суббота началась с приятной новости – родственники дяди Холджера отменили визит. Кэсси была невероятно этому рада, хоть и старалась делать грустное лицо перед отчимом, чтобы не расстраивать его.
Погода выдалась тихой по сравнению с предыдущими днями: до этого буйствовал сильный ветер, лил холодный дождь. Потом температура упала, и весь город превратился в сплошной каток. Дороги, дома, ступени, ветви на деревьях и даже трава – все покрылось тонким слоем льда. Люди падали, машины скользили по дорогам, на участках, где еще не успели посыпать песком; машины, что стояли на обочинах, – напоминали ледяные скульптуры. А вечером в пятницу пошел снег.
Ближе к вечеру все решили провести время за телевизором, где показывали какой-то фильм про сироту, сбежавшего из приюта, в котором над ним издевались.
