Просто сидел в фургоне, стоящем перед домом, достаточно долго, чтобы подсмотреть что-нибудь пикантное, как я подозреваю. Ничего удивительного, просто немного противно – с учетом того, что этот человек женат.
– Вы, случайно, не были там в ночь с воскресенья на понедельник, вскоре после полуночи?
Он некоторое время обдумывает это, потом качает головой.
– Я сидел в «Подлом псе» почти до самого закрытия. Потом по пути домой меня остановил патруль и запер в кутузку в Вэлери до самого утра. Можете проверить.
– Проверю, – говорю я. Это звучит угнетающе правдоподобно. И он не стал бы называть свой арест в качестве алиби, если б не был уверен в его надежности.
– Я слышал, что случилось с ее девочками… – произносит Принкер, и я поднимаю глаза. – У меня самого есть дочка. Это просто чистое зло. Я никогда такого не сделал бы. Ни за что.
На него подавали жалобы за то, что он избивал бывшую жену и бывшую любовницу, но я почему-то верю этим его словам. Даже у дурных людей бывают свои пределы, и это – его предел.
Принкер надевает свою каску и говорит:
– Надеюсь, вы найдете Шерил. И очень надеюсь, что поймаете того урода, который это сделал.
Я киваю и благодарю его; он залезает обратно в свою машину и включает мотор. От грохота содрогается земля у меня под ногами, и я отступаю назад и спускаюсь с холма.
Я уже убеждена, что трачу время на Дугласа Адама Принкера впустую, но мне нужно замкнуть этот круг и поставить галочку. После этого практически не останется направлений, в которых я могла бы двигаться. Может быть, Престер прав и нужно полностью отдать это дело ТБР…
Но, может быть, впереди маячит еще одна тропинка.
Вместо того, чтобы вернуться в участок, я заезжаю домой и принимаю душ, чтобы избавиться от вони свалки; этот запах просто невыносим, и я не сомневаюсь, что все остальные отнесутся к этому так же. Обнаруживаю на своей куртке большой, жирный потек чаячьего помета и отстирываю его, проклиная гнусных летучих крыс. Чистые джинсы, рубашка, куртка и обувь. Теперь я чувствую себя намного лучше.
Я поворачиваюсь к Буту, который наблюдает за моими хлопотами с большим интересом и немалым чувством удовлетворения от того, что я приехала домой. Чешу ему лоб, и он смотрит на меня большими карими глазами и тихонько пыхтит. Чует: что-то грядет. Затем, поднявшись на ноги, рысит к двери и выжидающе смотрит на меня.
– Ты совершенно прав. Прокатимся, приятель, – говорю я ему. Потом беру поводок, но не надеваю на Бута: здесь это не требуется. Открыв дверь, говорю: – К машине.
Он выскакивает во двор, мчится прямо к задней дверце моего неприметного черного седана и садится там, как и положено хорошему псу. Одна лапа приподнята в вежливом ожидании.
– Иди, – разрешаю я ему и указываю на его любимое дерево. Бут смотрит на меня, потом на дерево, опускает голову и неспешно идет по тропинке к стволу, вынюхивая путь; три раза обходит дерево, потом задирает лапу и делает свои дела. К этому моменту я уже открываю заднюю дверцу, и Бут с разбега прыгает в машину; автомобиль покачивается на рессорах, когда он приземляется.
Бут – это около семидесяти фунтов сплошных мышц, и в качестве поддержки он надежнее, чем большинство знакомых мне местных полицейских. Да и слушать он умеет лучше. Заводя машину, я испытываю укол беспокойства и решаю уделить этому чувству некоторое внимание. Звоню отцу. Он вполне здоров и ворчлив. Но даже когда он в таком настроении, после разговора с ним я чувствую себя лучше.
Бут просовывает голову между подлокотниками кресел и упирается подбородком в консоль.
– Хороший мальчик, – говорю я ему, и он отвечает низким гортанным ворчанием. Я смеюсь. – Тебя нужно было назвать Престером – ты ворчишь так же, как он.
Еще один тихий рык, и я слышу, как хвост Бута шлепает по обивке кресла.
– Ладно, напарник, давай займемся делом.
Я вывожу машину на дорогу.
Мой план довольно прост: пройти по следу, оставленному одноразовым телефоном того, кто звонил в 911, – Гвен отметила этот след по вышкам связи. Я знаю, что это, скорее всего, напрасная трата времени, но поскольку дело Шерил Лэнсдаун ушло к тем, кто стоит в «пищевой цепочке» следствия намного выше меня, то это последняя ниточка, за которую я могу потянуть. Звоню Престеру, чтобы сообщить ему, куда я направляюсь; он говорит, что это, вероятно, бесполезный труд. Но мне все равно. Я еду дальше, потому что других срочных дел, требующих моего внимания, сейчас нет.
Доезжаю до лесного пруда. Желтая ограждающая лента трепещет и щелкает на ветру, но вокруг никого нет. Тэбээровцы давно уехали, а ФБР еще не прибыло. Полагаю, когда федералы появятся в городе, они захотят поговорить со мной, так что, наверное, лучше пока воспользоваться относительно свободным временем. Я сверяюсь с картой, которую прислала мне Гвен, и направляюсь дальше по дороге.
