Бут садится, чтобы посмотреть в окно; я опускаю стекло, чтобы он мог высунуть голову – но не настолько, чтобы сумел выпрыгнуть, если решит погнаться за чем-либо. Пес, похоже, доволен. Мы минуем развалины двух брошенных домов, потом особняк, где недавно произошло двойное убийство. Здесь все еще ведутся следственные работы. Я не останавливаюсь. Двое помощников шерифа косятся мне вслед, когда я проезжаю, но я делаю вид, что не заметила их. Они меня не знают, и, судя по мрачному выражению лиц, мое присутствие им вряд ли понравится.
Дорога идет под уклон, петляет в сумерках среди деревьев, а потом вдруг вырывается на яркое весеннее солнце. Ухабистая грунтовка переходит в более широкую асфальтовую дорогу, по которой фермеры возят товары на рынок. Я сворачиваю на юг, еду мимо полей и стоящих в отдалении ферм; потом показывается еще парочка зданий. Я сбрасываю скорость и сверяюсь с картой – да, я уже близко от окончания проложенного Гвен маршрута. Почти на месте.
Останавливаюсь у первого здания – заправочной станции – и покупаю бутылку минералки. Когда пожилой чернокожий владелец станции выбивает мне чек, мы затеваем дружеский разговор ни о чем. Я показываю ему свой жетон и вежливо спрашиваю, можно ли взглянуть на записи его видеокамер, и вид у него делается унылый.
– Мэм, я бы с радостью показал вам записи, если б эти камеры были настоящими. Но это фальшивки. Висят тут только для виду. Я не могу позволить себе настоящую технику.
– А что, если вас ограбят?
Он пожимает плечами.
– Парни толкутся здесь почти все время. В основном они ведут себя вежливо, потому что я знаком с их матерями. Ни один черный парень не станет меня грабить. Только белые приезжие – время от времени.
– Хорошо. Вот моя визитка; позвоните мне, если у вас будут неприятности, – говорю я, протягивая карточку. Он кивает и прячет ее в карман. – Вы не помните, никто не проезжал тут рано утром в понедельник? Во сколько вы открываетесь?
– В пять, – отвечает он. – Но в понедельник я принимаю товар, часа в три или в четыре утра. Я живу прямо тут, наверху. – Я подозревала это – в здании два этажа. – Обычно так рано тут никто не ездит, однако в тот день я видел одну машину.
– Какую?
– Какой-то большой черный внедорожник. Извините, больше я ничего не знаю. Водителя я не видел – он сюда не заезжал, потому что свет у меня не горел. Он поехал дальше.
– В какую сторону?
Хозяин молча указывает в том же направлении, куда ведет остаток следа, начерченного на карте. Я киваю, благодарю его и покупаю еще пару бутылок воды, чипсы, лакомства для собак и мелкую пластиковую миску. Я не собираюсь ездить так уж долго, но, судя по всему, владельцу этого места деньги не помешают. Расплачиваюсь и ухожу, сложив в багажник все покупки, кроме минералки для меня, воды для Бута и собачьей миски. Наполовину наполняю ее водой, ставлю на землю и выпускаю пса из машины. Он направляется прямиком к миске и с хлюпаньем лакает, потом оживленно обнюхивает землю и оставляет несколько меток в ближайших окрестностях. Потом я свистом подзываю его, и он бегом мчится обратно. Я выплескиваю из миски недопитую воду, и мы снова выруливаем на дорогу.
Проехав пару миль, я вижу впереди шоссе с довольно спокойным движением. У обочины виднеется маленький универсальный магазин, еще ближе – руины старой автомастерской, закрытой уже довольно давно. У самого перекрестка располагается стоянка для грузовиков. Я проверяю карту и вижу, что след обрывается на этой самой стоянке.
Именно здесь тот человек остановился и избавился от своего телефона или, по крайней мере, вытащил сим-карту. Я чувствую, как мой пульс учащается. Если он остановился, возможно, ему нужно было заправиться; у него не имелось других причин выбирать такое оживленное место, кроме вполне очевидной – у него был на исходе бензин. А я по собственному опыту знаю – на сотню миль в обе стороны нет ни одной заправки, так что ему волей-неволей пришлось свернуть сюда.
Я тоже заправляюсь и вхожу в здание. Сейчас здесь явно затишье, однако с полдюжины дальнобойщиков и несколько человек в обычной одежде закупают еду и напитки. Еще с десяток водителей сидят у стойки сандвич-кафе в дальней части зала. Я иду прямиком к кассе, расплачиваюсь за бензин и прошу позвать управляющего.
Это худощавый азиат лет тридцати пяти, и он, похоже, охотно идет на сотрудничество, когда я показываю ему свой жетон и говорю, что мне нужно лишь по-быстрому взглянуть на записи камер наблюдения. Он явно знает, как ценно быть на хорошем счету у полиции, поэтому просто ведет меня в служебные помещения.
