– Кеция Клермонт, за свою карьеру я дважды обшаривал эту свалку в поисках двух разных орудий убийств и нанюхался отбросов на всю оставшуюся жизнь. Так что наслаждайся ими сама. – Он снова принимается печатать, но, когда я прохожу мимо, поднимает на меня взгляд. – И будь осторожна.
Это наша версия дружеских объятий.
Я резко оборачиваюсь, когда слышу из его уст странный звук, похожий на сдавленный стон; вернувшись к его столу, вижу, как Престер сидит, болезненно сгорбившись. Лицо у него пепельно-серое, он прижимает ладонь к солнечному сплетению. Увидев, что я вернулась, морщится и говорит:
– Все в порядке. Язва обострилась, вот и все. Я записался к чертову врачу на следующий понедельник. Прекрати хлопотать надо мной.
Он говорит искренне. Мне все это не нравится, но он, по крайней мере, достаточно разумен, чтобы обратиться за медицинской помощью, – и слава богу.
Я оборачиваюсь и вижу, как сержант Портер смотрит на нас обоих. Указываю на Престера, потом на свои глаза, и Портер кивает.
Он присмотрит за Престером в мое отсутствие.
Я направляюсь к свалке, которая расположена достаточно далеко от города, чтобы запах практически не долетал до его центра. Однако понять, что приближаешься к ней, достаточно легко. Учитывая, что неподалеку от свалки расположены канализационные отстойники, это сочетание – нерядовое испытание для обоняния.
Чайки кружат над горами мусора, словно стервятники; загнутые назад крылья ловят воздушные потоки. Я не люблю этих тварей и точно знаю, что какая-нибудь из них на меня обязательно нагадит. Но, как и сказал Престер, иногда приходится понюхать отбросы – и сейчас мне предстоит именно это.
Вонь едва не сбивает меня с ног, когда я вылезаю из машины, но я пробиваюсь через этот невидимый туман к маленькому, выкрашенному желтой краской зданию конторы. Невероятно, но окна домика открыты. Может быть, те, кто там работает, просто притерпелись.
Я заглядываю в окно и показываю массивному мужчине, сидящему за столом, свой жетон.
– Добрый день, – говорю. – Кеция Клермонт из Нортонского полицейского управления. Мне нужно поговорить с Дугласом Принкером.
– Вы имеете в виду – с Младшим? Он вон там, на гребне, работает на мусородавилке. Большая такая машина с катком впереди. Вы ее точно не проглядите. Он только что закончил обедать, так что уже должен снова быть там.
– Я могу туда доехать?
– Только если у вас есть трактор. Машинам въезд воспрещен.
Он показывает мне на карте, где искать Младшего, и я огибаю здание конторы. Широкая дорожка вьется вверх по холму, светлая почва утрамбована в камень тракторами, которые проезжают здесь каждый день. Подниматься наверх было бы нетрудно, если б не вонь. Чайки кричат и ныряют в мешанину белых, синих, зеленых и красных пакетов, усеивающих склон – скоро эти пакеты будут утрамбованы какой-нибудь мусородавилкой. Что для человека мусор, для летающей крысы – сокровище.
Дуглас Принкер почти теряется на фоне гигантской машины, которой управляет. Я с минуту наблюдаю за ним, потом подхожу достаточно близко, чтобы он услышал мои крики. Ревущий двигатель останавливается, лязгнув несколько раз, и в тишине еще пронзительнее становятся слышны птичьи крики. Принкер спускается по лесенке из кабины трамбовщика – но не до конца. Я показываю свой жетон и указываю на землю. Принкер спрыгивает и приземляется в паре футов от меня.
Он крупнее, чем казался, пока сидел в кабине машины. Широкоплечий, жилистый, явно сильный. Ему жарко, и он снимает свою поцарапанную грязную каску и сует под мышку. Светлые волосы под каской потемнели и склеились от пота.
– Что вам нужно? – спрашивает он. – Мэм.
– Я детектив Клермонт, – отвечаю я. – Вы знаете меня, Дуглас. Правильно? – Большинство людей, живущих и работающих в окрестностях Нортона, знают меня. И Принкер кивает. Судя по его настороженному взгляду, он полагает, что его вот-вот арестуют за что-нибудь. – Мне нужно задать вам несколько вопросов. Будем говорить здесь, или вы проедете со мной в участок? Мне все равно.
Никто не выбирает участок.
Он говорит:
– Задавайте поскорее. У меня почасовая оплата, и мне надо отработать свои часы.
Я думаю зайти издалека, но, похоже, оно того не ст
– Вы были знакомы с Шерил Лэнсдаун?
– С какой еще Шерил? – Я вижу, как на виске у него начинает пульсировать вена. Мне хотелось бы, чтобы расстояние между нами было побольше, но отступать не собираюсь.
– Лэнсдаун. Она некоторое время была замужем за Томми Джарреттом.
– Я ее не знаю.
– Тогда откуда у нас видеозапись того, как ваш фургон по вечерам регулярно проезжает мимо ее дома, Дуглас? – Конечно, у нас нет такой записи, но он этого не знает. Я вижу, как он начинает нервно топтаться на месте. – Может быть, вы за ней ухаживали?
– Она была красивая, только и всего, – отвечает он. – Я ничего ей не сделал. Можете сами посмотреть на своем видео. Я даже никогда не останавливался у ее дома надолго. И уж точно никогда не заходил туда.
