Система видеонаблюдения у них весьма разветвленная – не менее семи наружных камер смотрят на бензоколонки и подходы к зданию, плюс внутри зала есть еще несколько. Я сомневаюсь, что нужный мне человек заходил в магазин – риск того не стоил. Поэтому сосредотачиваю внимание на записях камер с заправки примерно за то время, когда был потерян сигнал телефона. И вижу его.
Потом я склоняюсь еще ближе к монитору, потому что какое-то шевеление в салоне внедорожника привлекает мое внимание.
На пассажирском сиденье кто-то есть. Я вижу довольно смутно… пока этот «кто-то» не открывает дверцу и не вылезает наружу.
«Черт побери!» Это Шерил Лэнсдаун. И она отнюдь не в стрессе, она не лежит, связанная, в багажнике, она идет своими ногами и спокойна, как будто ничего не происходит. Я вижу, как она бросает что-то в мусорный бак, стоящий на «островке» возле бензоколонки, и нажимаю паузу. Не знаю, сможет ли ФБР работать с тем, что я нашла здесь, но это возможно. Вполне возможно.
Я поворачиваюсь к управляющему и спрашиваю:
– Как часто вы вывозите мусор из баков на заправке?
– Каждые два-три дня.
– Есть шанс, что вон тот бак еще не опустошали? – Я указываю на экран. Управляющий подается вперед, чтобы взглянуть, и пожимает плечами.
– Может быть. Зависит от того, насколько он полон.
– Тогда нужно немедленно достать этот мешок, завязать его, поставить где-нибудь в стороне и не позволять никому трогать его. Я попрошу кого-нибудь из ТБР или ФБР приехать за ним. Они захотят обшарить все. Сохраните эту запись. Сделайте на ней пометку и покажите детективам – федералам или из полиции штата. – Я снова поворачиваюсь к экрану и продолжаю просмотр.
Шерил заканчивает свою маленькую прогулку и возвращается в машину. Мужчина расплачивается прямо у колонки кредитной карточкой, и я говорю управляющему, что нужно считать эти данные и сохранить их для следствия.
Смотрю на экран. Внедорожник отъезжает прочь, делает широкий круг и выезжает со стоянки. Расстояние уже большое, но, кажется, я вижу, как он сворачивает на дорогу, ведущую от ферм к рынку, и направляется в сторону шоссе.
Откручиваю запись назад, к тому месту, где он появляется в поле зрения.
– Скажите следователям, что смотреть нужно отсюда, – говорю я управляющему. – Спасибо вам, вы поступили совершенно правильно, сэр. Охраняйте эти данные любой ценой. Они чрезвычайно важны.
Мужчина кивает. Вид у него бледный и неуверенный, но вполне собранный.
На обратном пути к своей машине я звоню в ТБР и сообщаю им о том,
Я удостоверяюсь, что управляющий забрал из бака мешок с мусором, потом решаю направиться в сторону шоссе. Бут уснул на заднем сиденье, но просыпается, едва я открываю дверцу.
– Привет, дружище, – говорю я ему, и он лижет меня в лицо. – Прекрати. Все в порядке. Все хорошо.
Я переключаю передачу, когда вижу его.
Великолепный черный внедорожник. Грязные номерные пластины. Он стоит с включенным мотором на краю парковки.
– Это невозможно, – говорю я. – Этого не может быть.
Пару секунд я всерьез сомневаюсь в собственном рассудке, потому что он мне, похоже, мерещится. Или это может быть совершенно другой автомобиль. Внедорожников тут – как мух в жаркий сезон. Девяносто девять шансов из ста, что это какое-то семейство, живущее в пригороде, собралось выехать на пикник, а не… не то, что я думаю.
Я медленно направляю свой седан в сторону внедорожника. Он сдает задом и уезжает прочь, прибавляя скорость.
Черт!
Я жму на газ и нашариваю свой телефон, огибаю поворот и прибавляю скорость. Он уже выворачивает на развязку, ведущую к шоссе. Мотор у его машины адски мощный, а мой седан рядового детектива не приспособлен к скоростным погоням. Я снова звоню в ТБР и сообщаю, что преследую черный внедорожник, который, как я подозреваю, может быть замешан в деле Лэнсдаун. Пытаюсь заснять хотя бы часть номера, но не могу даже различить его; похоже, он поставил поверх пластины какой-то фильтр для размытия. Это незаконно, но кто разберет под таким слоем грязи?
