От слов отца по спине Элая пробегает холодок. Он не понимает, что значат эти слова, ему больно смотреть на Син в агонии. Бессилие окутывает его, хватая за горло и больно душа. Ему совершенно не нравилась ощущаемая им беспомощность, но казалось, все, что он мог сделать — он уже сделал. Он не отходил от неё ни на шаг, всегда был рядом. Даже подарил браслет, чтобы всегда знать где она, все эти случайные встречи были отнюдь не случайными, он лишь хотел оберегать её и быть рядом, хотя бы в эти короткие мгновения. Сейчас она рядом, но он ничего не может сделать, чтобы помочь ей, облегчить страдания. Поэтому взяв Син на руки, парень поспешил отнести её в спальню. Оскар остался стоять в гордом одиночестве, наедине со своими, никому неизвестными, мыслями.
В затхлом и темном помещении пахло сыростью. Воздух был плотным и тяжелым, что казалось, его можно было потрогать руками. В темном углу звякали цепи. Старик, скованный магическими оковами, пригвождённый к стене, словно распятие, не издавал ни звука, пока его истязатель бил того кнутом внушительных размеров, предпочитая физические пытки, магическим. Кожа на груди была рассечена и кровоточила, сил оставаться в сознании почти не осталось. Корнелиус, вошедший в подземелье, едко усмехнулся, глядя на Артура, который до сих пор держался.
— Старик, тебе бы уже стоило заговорить, — произнёс мужчина, беря кнут в свои руки, облаченные в черные кожаные перчатки.
— Я ничего тебе не скажу, — еле говорит Артур, тяжело дыша.
— Тебе же больно, неужели эта девчонка стоит твоих страданий? Ну же, расскажи все, что знаешь о проклятье.
Корнелиус, словно хищный зверь, мечущийся в клетке, ходит из стороны в сторону, по неровному пыльному полу, поглядывая на еле стоящего Артура. Каждый его шаг полон напряжения и нетерпения. Взгляд то и дело цеплялся за сгорбленного старика, который, кажется, держался на ногах лишь чудом. Запястья старика стерли жесткие оковы, кожа вокруг них стала красной и воспаленной, лицо в ссадинах и кровоподтеках, местами опухшее. Его вид вызывал у Корнелиуса лишь раздражение, никакой жалости.
— Пытай сколько хочешь, от меня ты ничего не добьешься, — хрипит старик, усмехаясь. — Мой век все равно почти подошел к концу. К тому же, я дал обещание.
— Полагаю, ты сделал свой выбор.
Дэвенпорт подошел вплотную, проведя ладонью по грудине старика, и в мгновение вырвал еще бьющееся сердце. Кровь стекала вниз, пачкая рукав черной рубашки. Он мог бы завершить начатое магией, но кровожадность, текущая в его венах, требовала крови. Он завороженно смотрел на застывшую гримасу на лице старика, самодовольно усмехаясь, Корнелиус швырнул орган в сторону, снимая окровавленную перчатку.
Бездыханное тело старика выставили на всеобщее обозрение прямо перед воротами Администрации. Проходящие мимо люди мгновенно останавливались, в ужасе шарахаясь прочь. Мир магии, узнав эту новость погрузился в длительное молчание. Каждый скорбел, боясь, что за ними тоже могут прийти. Прийти за их семьями, за самыми близкими людьми. Каждый знал, что грядёт.
Эдмунд молча наблюдал за этой картиной издалека. Он сомневался, верный ли путь выбрал, но отступать было поздно. Пути назад не было. Кроме того, он переживал за сестру, что, как всегда, пряталась за его спиной, боясь взглянуть на открывшуюся им картину.
Под покровом ночи две фигуры, облаченные в черное, крались к полицейскому участку, будучи полностью не уверенными в своих действиях. Они даже не были уверены, точно ли здесь держат задержанных магов. Но поспрашивая нужных людей в темных переулках магического квартала Элаю все же удалось узнать кое-что. Жалел ли он, что ввязался в это? Возможно.
Когда конвульсии Син прекратились, он заглянул в её лицо, в котором читалась мольба, и противостоять не смог.
Участок, погруженный в сонливое молчание, сейчас был максимально уязвимым местом. Воспользовавшись заклинанием перкус Элай и Син, будучи невидимыми, прошли мимо констебля, мирно посапывающего на своем рабочем месте, под тихие звуки радио. Глянув на план здания, они убедились, что пленных держали внизу. Спустившись, перед ними предстали камеры, под завязку набитые людьми в магических кандалах. Син зажала рот рукой от увиденного. Все еще будучи невидимыми, дабы не вызвать переполох, они проходили вдоль камер, пытаясь найти нужного им пленника.
— Элай, давай выпустим всех, — прошептала Син на ухо парню. — Так будет правильно.
Тяжело вздохнув, Элай взвесил все за и против, и, махнув рукой отворил все камеры.
— Эй, вы знаете, как снять эти оковы? — став видимым спросил Элай у одного из мужчин.
— Ключи находятся у констебля.
Не успел Элай среагировать, как Син уже побежала наверх, а позже вернулась с целой связкой. Перепробовав несколько ключей, они наконец нашли нужные.
— Вы не видели тут молодого парня, в белой рубашке, примерно нашего возраста? — с надеждой в голосе спросила Син.
— Син! — среди толпы раздался знакомый звонкий голос.