— Как думаешь, чего от меня хочет Дэвенпорт? — Син уже давно заметила парня, стоящего рядом, пристально смотрящего на неё.
Парень глубоко вдохнул и сказал:
— Я не знаю, Син, — искренне ответил тот. — Знаешь, однажды Артур попросил меня влить тебе в чай некое зелье… — начал парень, потирая шею и виновато смотря на Син.
— И ты вылил?
— Я не смог, — честно ответил парень. — Но потом, когда ты снова впала в беспамятство из-за головных болей, Артур все же напоил тебя им, и…
— И?
— Твои головные боли прекратились, — парень посмотрел на звездное небо. — Я не знаю, что это было, и как повлияло на тебя, но тебе стало лучше.
— Да, но головные боли вновь вернулись, — удрученно выдохнула Син. — Если бы я только знала причину…
Повисло неловкое молчание.
— Так и будешь стоять на холоде? — поинтересовался Дэй.
— Нет, я скоро пойду.
Дэй решил, что лучшим решением будет оставить Син наедине с собой, поэтому молча удалился в дом. Син же продолжала смотреть на чистое звездное небо, размышляя: а что, если она просто сдалась бы, и сама пришла к Корнелиусу? Может тогда бы все прекратилось? И не было бы всех этих жертв, люди не узнали о магии, их бы не выкашивали вампусы. Одинокая слеза скатилась по щеке девушки, затем вторая и третья, превращаясь в тихое рыдание.
Блестящий мраморный пол отражал свет люстр, создавая ощущение бесконечности. Его гладкая поверхность, словно зеркало, отражала танцующие силуэты. Высокие, сводчатые потолки украшала лепнина, фрески и хрустальные люстры. Огромные арочные окна, с тонкими переплетами, открывали вид на ночной город. Вдоль стен на втором этаже располагались балконы, откуда гости наблюдали за происходящим внизу. Украшенные резными перилами и цветочными композициями, они хранили в себе секреты людей. Среди многочисленных людей в масках находился и юноша в чёрном костюме с черной рубашкой, на лице его была такая же черная маска, украшенная черным кружевом. Длинные пшеничные волосы забраны в невысокий хвост. Парень наблюдал за танцующими внизу, как вдруг его по плечу хлопнул его друг. Парень, одетый в черный смокинг с белоснежной рубашкой, и черными, как смоль волосами.
— Корнелиус, чего такой смурной? — друг вопросительно склонил голову набок.
— Джонатан, ты же знаешь, я не люблю все эти маскарадные вечера, — указал парень на свою маску. — Чувствую себя глупо.
— Ты не прав, Корнелиус, тебе невероятно идет, — усмехнулся Джонатан, поправляя свою маску. — Кстати, ты видел девушку в зеленом платье и белой маске?
— Да о чем ты? Тут столько народа, что черт разберет кто где. Все сливаются друг с другом, — ворчал блондин.
— Я собираюсь пригласить её на танец.
— Так дерзай, если найдешь её.
И он нашел. Джонатан закружил девушку в вальсе, пока Корнелиус наблюдал за их танцем все с того же балкона, растягивая бокал с шампанским, усмехаясь время от времени. Позже Джонатан привел девушку к другу и в этот момент мир Корнелиуса остановился. Улыбка девушки, словно лучи восходящего солнца, озарила его, пленяя. От неё исходил терпкий, соблазнительный аромат темного шоколада, который окутывал его сознание. Её каштановые волосы спадали на её хрупкие, как у фарфоровой куклы, плечи. Он готов был поклясться всеми богами, что за этой маской, за этой загадочной завесой, прячется самая красивая девушка на свете, чья красота затмевает всё вокруг. Сердце билось так часто, как будто вот-вот разорвется от переполнявших его эмоций, лишь от одного её мимолетного взгляда, и это чувство, словно ураган, захлестывало его сознание, и казалось, что оно готово выпрыгнуть из груди и броситься к ней, словно преданный пес к своему хозяину. Её звали Амелия Дюруа. Колдунья из Франции, лишившаяся родителей еще будучи ребенком, воспитывающаяся в доме Аркетт. С того дня не прошло ни минуты, чтобы Корнелиус не воспроизводил в памяти её улыбку, она преследовала его во снах и наяву, словно неупокоенный призрак. Но вот незадача, спустя время Джонатан объявил, что они с Амелией стали парой. В этот момент в душе Корнелиуса стали прорастать ростки зависти. Его лучший друг и девушка, которую он так сильно желал теперь вместе. С одной стороны, он должен радоваться за друга, а с другой, Джонатану всё так легко доставалось.
Углубившись в темную магию, Корнелиус стал проводить за её изучением все время, пока Джонатан и Амелия становились участниками Высшего Эшелона. Зависть пожирала Корнелиуса, ярость бурлила в его груди, не давая нормально существовать.
Корнелиус, интересовавшийся темной магией еще со школы, теперь совсем погряз в ней. Он стал искать последователей, таких же, как и он сам. Тех, кому осточертели правила и претил устав магического мира.
— Корнелиус, одумайся! — кричал Джонатан, указывая рукой на все записи, раскиданные по комнате. — Оно поглотит тебя, пути назад уже не будет.
— Отстань, Джонатан, — гаркнул Корнелиус, отталкивая друга.
— Ну же, скажи ему, Оскар!