— Это не мои слова, за что купил, за то и продаю. Говорят, один караул подчистую списали. Они видели призраков. Все в белых саванах, выхаживают как на параде. Караул им как положено «Стой! Кто идет!» А они знай внимания не обращают, открывают домовину и давай саван разматывать. Вот у всего поста крыша и поехала.
— Это у тебя крыша поехала! Не зря говорят про Анклав!
— А что Анклав! Чуть что сразу Анклав! Сейчас там все цивильно. В приграничных районах давно никто не живет. Ночами там нечистая играет. То воет, то смеется, то песенки похабные напевает. Но все знают, живых там нет. Карлики ушли вглубь Анклава, набеги редко совершают, только когда изголодаются. Тут только держись. Здоровые они насмерть биться. Их поэтому как бы в насмешку прозвали карлики, на самом деле здоровые они, в смысле, сильные не по росту. Человеку голову отрывают голыми руками и ну кровь из шеи пить.
— Да ну тебя! — ругнулся Мыльников. — Напустил жути! И на фига вас из-под самого Анклава сюда призывают? Оставили бы там. Погранцы же нужны. Или морпехи там.
— Слухи ходят, приказ вышел, чтобы местных у Анклава не оставлять служить.
— Это почему? — Мыльников посмотрел на Баженова, тот на него, и это совпало по времени, так что прапор лишь нехорошо улыбнулся.
— Порченные мы!
Сержант торопливо сплюнул через левое плечо.
— Ага, а говоришь, в суеверия не веришь! — торжествующе уставил на него палец прапор.
Сержанта охватило раздражение и желание как-то ответить за свой страх, он и ляпнул.
— Конечно, порченные! Там у вас граница дырявая, ещё с войны. Вот карлики крадутся к вам по ночам и баб портят. Все вы хрен знает от кого. Полукровки.
— А в глаз? — сказал Баженов.
Мыльников притормозил.
— Ага, прапорщик бьет солдата!
— Не солдата, а мудака!
— Один хрен не по уставу!
— Теперь и устав вспомнил! А как своими страшилками голову забивать! Живые мертвецы в гробах, покойники в белом по потолку ходят!
Глаза Баженова округлились от ужаса. Он увидел, как Вершинин, воспользовавшись перепалкой, юркнул в дыру. При этом он шел по отвесной стене, а достигнув отверстия, не полез в не, а сложив руки по шву прыгнул солдатиком.
Прапор зажмурил глаза и энергично затряс головой.
— Что с тобой? Только этого мне не хватало! — испугался Мыльников.
Баженов открыл глаза, оглядел пустую стену, удостоверившись что по ней никто не разгуливает.
— У меня кажется давление! — признался он.
— Ну ты башкой то не тряси! Сядь спокойно!
Сержант усаживает прапора, прислоняя к стене. Тот продолжает опасливо смотреть на вход в пещеру.
— Должен тебе признать, — начинает он.
— Только не про призраков! — взмолился сержант.
— Не буду! — пообещал прапор и свое обещание выполнил.
Вершинин едва не спалился, когда неожиданно для себя вышел на часовых. Некое шевеление над головой обратило на себя внимание. Он поднял голову и увидел бойцов, притулившихся на потолке аки мухи. Случилось страшное, и он встретился глазами с Баженовым. Глаза прапора округлились.
Самые большие глаза у восточных народов, подумал Вершинин, и уже не скрываясь, подбежал к круглой дыре и спрыгнул. Даже не заботясь о высоте. Он надеялся, что направление гравитации изменится и он мягко опустится на нормальный пол. Ага, размечтался.
В его восприятии в метрах пяти ниже на его пути располагался саркофаг, и он врезался в него, едва не переломав ноги. Хуже было бы, если бы саркофага не было, и ему пришлось лететь пятью метрами дальше, до следующей стены. В таком случае просто ушибами он бы не отделался.
Пещера ахнула от тяжелого удара. Оглушенный Вершинин неподвижно лежал на боковине саркофага.
— Слышал? — донесся голос сержанта.
— Ага, он туда спрыгнул! — ответил прапор.
— Кто спрыгнул?
— Не, я говорю, шум в пещере был!
— Счас из автомата шмальну!
Вершинин истерично заелозил, сползая с домовины.
— В кого собрался шмалять? В призраков? Да и начальство не одобрит. Они над этим гробом не знай, как трясутся. Генерал приезжал, обещал всех за яйца подвесить если что.
— Но поглядеть надо!
— Это пожалуйста. Мы же пост!
Вершинин истерично дополз до края саркофага-и упал. Но не дальше, как можно было предположить, а вбок, на нормальный пол. Сила тяготения настолько резво поменяла направление, что его слегка вырвало.
— Слышал? Вроде чихнул кто!
— Никогда не слышал о чихающих призраках!
Оказавшись на полу, Вершинин судорожно заполз за постамент. И вовремя. Бойцы показались во входном отверстии.
В склепе горели лампы в сетчатых коробах, давая более-менее сносное освещение в центре, и совсем никудышное по углам. Так что бойцы подсветили себе подствольными фонарями.
— Заходить надо!
— Куда заходить? Не положено! Да и радиация там!
— Нет там никакой радиации! Сказки все это!
— Это ты Гуляшкину скажи! Он тоже хвалился, что радиации нет и что он носки на крышке саркофага сушит. А потом у него неделями не стоял.
Бойцы погасили фонари и убрались обратно в коридор.
Вершинин выждал минуту, потом уже спокойно поднялся на ноги. Оглядел себя. Костюм был порван в нескольких местах, но рюкзак цел, и из него не высыпалось ничего ценного.
