— Дальше тебе придется идти одному! Не забудь контейнеры в рюкзаке. Обязательно соскобы с саркофага и стен!
— Все будет нормально! Я быстро! — успокоил Вершинин.
Дальше он пошел один. Продолжил путь в одиночестве. Шагнул в неизвестность.
Думая подобным образом, он на самом деле едва не шагнул, только не в неизвестность, а в бездну.
В полу оказался разлом, который он едва не прохлопал ушами. Уже занес ногу, недоумевая, откуда это внизу появилось это чернильное пятно.
И в ужас отшатнулся в последний момент.
Перед ним была дыра в полу. Вершинин кинул один стержень вниз, другой вперед. Пол обвалился примерно на протяжении метров десяти. Чемпион наверняка бы перепрыгнул. Яма просматривалась на пару метров в глубину, дальше она была наполнена водой. Черной на вид и чрезвычайно вонючей. Светящийся стержень потонул в несметной глубине.
По всем расчетам до саркофага оставалось совсем чуть-чуть, вот что обидно.
Вдобавок ко всем бедам Вершинина тоже стало мутить.
— Я русский! — возмутился он вслух.
Должно быть вредные испарения от тухлой воды.
Потом он так и не смог объяснить дальнейших своих действий, списывая их на отравление мозга галлюциногенами из болотца. Он вдруг подумал, что сможет каким-то образом перебраться на ту сторону по стене.
Стена была ровная, без щелей и неровностей, но это его не остановило. Наоборот, словно кто-то подталкивал. Давай, вперёд!
Он подошел к краю и пошарил вытянутой ногой, ища опору.
В следующее мгновение страшная сила сбила его с ног, но он полетел не вниз, в бездонную яму с водой, как можно было ожидать, а куда-то вбок.
В себя он пришел сразу. Да и не терял сознания, как можно было думать. Так, лёгкое помутнение.
Сгруппировался, встал. Неплохо для моего возраста, подумалось.
Посмотрел вперед. Где-то там догорал стержень, освещая все бледнеющим светом.
Яма исчезла!
Впереди простирался ровный пол. Только слева он нелепым образом изгибался. Точно бегемот протиснулся и круглым боком продрал.
Вершинин глянул направо и обомлел, завороженный невероятным зрелищем. Яма никуда не делась. Только теперь она располагалась на отвесной стене. В глубине жутковато поблескивала стоящая стеной водная гладь.
Вершинин решился на эксперимент. Подошёл вплотную к разлому, перегнулся через край и достал воду кончиками пальцев. По ней пошли концентрические круги. Вода вела себя совершенно нормально, если бы только не располагалась на вертикальной поверхности.
Это может быть ловушка, подумал Вершинин. Он купится, пойдет дальше, а ловушка захлопнется. Если впереди тупик, а над ямой восстановится нормальная гравитация, он тут и останется. У него вырастет седая борода, а сам он умрет в темноте, превратившись в высохшую мумию, пока до него кто-нибудь доберется.
А Мракобой не убоялся. Ходил тут с факелами из тряпок. Легенду о себе зарабатывал.
Он знал, что кто-то придет! Вершинин был уверен, что конкретно эта мысль придала ему решимости.
Он поправил лямки рюкзака.
Саркофаг охраняли пятеро, трое находились наверху, в вагончике перед разломом. Двое постоянно дежурили внизу, непосредственно у круглого отверстия, за которым находилось помещение с саркофагом. Смена караула каждые четыре часа. С казармы на Манежной подъезжал автобус с русгвардейцами. В общем служба не бей лежачего, но бойцы ее не любили. Странные слухи ходили про этот пост.
В этот раз внизу оставались прапорщик Баженов и сержант Мыльников. Это были два антипода. Мыльников, коренной волжанин, уроженец Самары, сама уверенность, что все в мире имеет простое объяснение, и вообще вся мистика по большей части выдумки таких сказочников как Баженов.
Баженов родился в пограничных районах с Анклавом[53], много чего насмотрелся, а больше наслушался, и с готовностью воспринимал любую выдумку.
Бойцы сидели в коридоре у круглого отверстия. У стены для этого были устроены сиденья из ящиков с накиданным на них списанным ХБ.
— Слыхал? — настороженно замер Баженов. — Будто вздохнул кто-то.
Бойцы прислушались. Однако кроме зудящих ламп под решетчатыми колпаками на стене ничего не услышали.
— Ерунда! — махнул рукой Мыльников.
— Уши прочисти! Я точно что-то слышал!
— Может и слышал! — равнодушно проговорил сержант. — Я ж не говорю, что ничего не слышал. Может, осадочная порода просела. Рядом же разлом. Или бабочки пещерные. «Павлиний глаз» называются. Они у нас даже зимой в пещерах летают.
— Вот я и говорю, знать, их что-то напугало!
— Кто, о чем, а вшивый о бане! Я ему о реальных вещах говорю, а он все о каких-то выдуманных страхах.
— Ага! А Гуляшкин даже стрелял в них! Рассказывал, что в гробу то покойник вздохнет, то шаги! Будто кто бежит к выходу!
— Псих твой Гуляшкин! И давно в запас списан по состоянию здоровья!
— И не только он один!
— Чего ты мелешь?
