— Да что с ними гутарить? Педерасы! — сказал сержант.
Лейтенант с отвращение вернул пропуск Хоферу.
— Измяли документ! Кончали в него, извращенцы!
— Премного благодарственный! — поклонился тот.
— Валите! Сержант, проводить! Шаг в сторону-стрелять на поражение!
Только ступив на лестницу и спускаясь по ней в котлован на месте площади, Вершинин испытал облегчение. До этого внутри все сжалось.
Так получилось, что Вершинин с сержантом спустились первыми и им пришлось ждать остальных.
— У меня хорошая память на лица! — с подозрением проговорил сержант. — Ваше лицо мне знакомо, Дорсет!
Вершинин с тоской глянул наверх, точно собираясь кинуться обратно, и увидел направленный в него пулемет. Ну не в него. Ему показалось, что в него. Это еще одна БМПТ стояла на верху котлована.
— Гражданин Дорсет есть отдых Крым, Сочи! — встрял Боб.
Только сейчас Вершинин понял, что главный в группе Фейербах. Он гораздо лучше подготовлен и никогда не теряется. Вершинин даже допустил, что под личиной рубахи-парня скрывается подготовленный боевик, и при необходимости он всех тут уроет и обеспечит выполнение задания любой ценой.
— И чего они привязались к саркофагу? — терялся он в догадках. — И как им удалось получить к нему допуск?
Но сержант повел их не к саркофагу.
«Я живу в лачуге, в которую сквозь соломенную крышу течёт, а вчерась чуть бог спас от пожара, над печью загорелось», — вспомнил Вершинин из письма Радищева[51].
Сержант провел их извилистой тропинкой среди кустов черной рябины к убогой хижине в дальнем углу котлована. Раньше в этих координатах стоял памятник Минину и Пожарскому.
Более всего по отношению к убогому строению подходило слово халупа. Халупа не имела окон и состояла из грубо сколоченных досок и досочек, которые видно уже в момент строительства были насквозь гнилыми. Крыша обвалилась и существовала лишь фрагментарно. Стены местами просвечивали насквозь как на рентгене.
Лачуга имела то, что могло носить гордое название веранды, если бы пристройка насквозь не прогнила и не зияла дырами вместо двери и окон. Сверху веранду покрывала старая вся ржавая рыбацкая сеть, неведомо откуда здесь взявшаяся.
— Вот ваше чудо! Изучайте придурки! — сказал сержант, глаза оставались холодными и Вершинину не понравились.
В нем все кричало об опасности. Его опасения можно было выразить двумя словами. Слишком легко. Их слишком легко пропустили. Их практически не досмотрели. Хватило лишь общей дорожной грамоты. И самое главное. Сопровождающий мудак.
Вершинин посмотрел на ухмыляющегося сержанта.
Ему явно здесь не место. На закрытом объекте. Иностранная делегация. Двоих серых плащей из МГБ должны были приставить.
— Чего уставился? — огрызнулся тот. — Я должен проверить!
— Нихт ферштайн! — возмутился Хофер. — Эс ист давно! Алес проверен!
— Пошел на хер, сволочь! — послал начальника делегации европейских светил сержант, перевесил автомат за спину и полез внутрь.
Лачуга содрогнулась, но выдержала.
— Ходят тут говны всякие! — донеслось изнутри.
Загремела некая посуда. Что-то упало. Затем раздался громкий треск и вопль:
— Сука!
Боб повернул голову и проговорил:
— Если его там убили, нам всем хана!
Однако сержант выжил и подволакивая ногу показался из одного из отверстий веранды.
— Вы мне ответите за нанесение вреда здоровью при исполнении! — пригрозил он.
Шлем его укутывала вуаль паутины.
Одна из девушек предложила помощь, сказав, что у нее есть бинты и антисептик.
— Отравить хотите? — недобро сощурился сержант. — Шлепнуть бы вас всех, полудурки! Весь мир засрали! Нормальному человеку пройти невозможно!
Хофер хотел возразить, даже жаждал, но Боб незатейливо отодвинул его плечом, ещё больше утвердив Вершинина в его подозрениях, кто здесь главный.
— Ну что же, товарищ! Приступим к науке! — взяла инициативу в свои руки Эва.
Ученые по одному осторожно вошли внутрь. Внутри было светло как на улице. Оно и понятно. От улицы лачугу отделяли стены, но никак не крыша.
В единственной комнате стоял колченогий стол, пластмассовый табурет. У стены вся дырявая железная печка. У другой-земляная кровать. То есть земля навалена кучей, а на ней накиданы рваные одеяла. Такое убожество Вершинину не приходилось видеть даже в кино.
— Ну что ж, господа, приступим к нашей миссии! — скомандовал Боб.
Вершинину как в кошмарном сне престали перед мысленным взором зарезанный сержант, куча трупов у саркофага.
— Сержанта резать не дам! — заявил он.
Боб смерил его взглядом.
Прикидывает, какого размера мне нужна могила, решил Вершинин.
— Никого резать не будем, Жак! — успокоил Боб. — Здесь должен быть подземный ход!
Европейцы первым делом достали из рюкзаков белые одноразовые полипропиленовые комбинезоны кофа. Вершинину также выделили комплект, включающий также шапочку, маску, перчатки и бахилы. Теперь в хижине находились 8 белоснежных близнецов. Рафаэль сразу встал у дверей. Мориц, Хельга и Тайра пристроились у стола, выгружая на шаткую поверхность планшеты, блокноты и ручки. Они должны были изображать бурную научную деятельность.
