Я чуть отступил вбок, давая им простор для работы, но оставался на дистанции, чтобы при первом признаке предательства действовать. Лина тоже переместилась так, чтобы контролировать всё пространство. У меня в руке был ещё один блокиратор, на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.
— Снимай якорь, — приказал Ладыжин, указывая на небольшой артефакт, висевший на рваном краю реальности.
Немирович раскинул руки, и воздух вокруг него заискрился неровными узорами. Я почувствовал, как колеблется эфир, хотя сам не владел полноценной магией, но эфир чувствовал хорошо. Пошла большая волна.
Он приподнял ладони, а затем плавно опустил, касаясь артефакта, впаянного в Разрыв. Магические волны резанули пространство, будто выдёргивая штифт из гранаты.
Реальность качнулась, вокруг дыры побежали рваные молнии, несколько окружных нитей «якоря» начали трещать и отлетели. Пузырь аномалии чуть сжался. Весь процесс сопровождался гулом, низким и тихим
— Не останавливайся! — оскалился Ладыжин, стоя за плечом Немировича. — Доводи до конца.
— А я что делаю? — огрызнулся тот. — Гляди, чтоб тебя не зашибло волной, полковник.
Разрыв уже уменьшался в диаметре — я видел, как он стягивается, словно надувной шар, из которого выпускают воздух. Раньше он был размером с большой гараж, теперь уже со среднюю комнату. С каждым «шагом» вокруг сверкало, слышались хлопки, и куски земли, обломки портовых конструкций дёргало в разные стороны. Атмосфера пропиталась магическим ветром: то оттуда вырывались случайные искры, то затихали.
Я напряжённо следил за обоими. Лина возле меня тоже стояла, нахмурив брови. Внутри я ожидал любого предательства, ведь эти двое — не ангелы. Объединись они сейчас… мне пришлось бы тяжко. Да и «Нить» надо ещё правильно применить, а не обернуть её против нас. В кармане я нащупывал склянки с зельями, чтобы моментально принять их при необходимости.
Тем временем Ладыжин и Немирович вошли в активную фазу, используя «нить», чтобы сшить разрыв. По их телам пробегала дрожь, губы шевелились в беззвучном интонировании, а пальцы вычерчивали в воздухе сложные фигуры. Судя по речитативным отрывкам, они были между собой несогласны, каждый ругался на другого:
— Ты неправильно держишь поток! — вскидывался Ладыжин.
— Да сам ты… здесь вектор кривой! — не отставал Немирович, словно два музыканта, пытающихся играть разную мелодию.
Однако, при всём недовольстве, дело шло вперёд. «Разрыв» постепенно ужимался, становился на глазах всё меньше и меньше. Из него при каждом рывке вырывались тугие волны эфира, словно бы пытаясь вернуть себе объёмы. Внутри плясали фиолетовые и алые проблески. Наконец, раздался отчётливый хлопок, и пространство около дыры пошло рябью, словно нагретый воздух над дорогой в жаркий полдень.
— А-ах! — прозвучал крик Ладыжина.
Полковник, у которого глаза налились каким-то алым блеском, развернулся ко мне. Его лицо исказилось злобой, и он вдруг вскинул руку, выпустив вспышку магического заряда в мою сторону. Лина среагировала молниеносно: выставила перед нами барьер, похожий на уплотнённое свечение. Раздался глухой удар. Барьер застонал, но удержался.
— Что за чёрт⁈ — вскрикнула Лина. — Так и знала, что он нас предаст!
Я свёл брови. Не может быть. Я всегда знаю, когда мне врут! Это было не тот случай. Или это ловушка от самого начала? Но тут заметил, что взгляд полковника неестественно пуст, губы дёргаются.
Мои догадки подтвердились. Я бросил взгляд на Немировича, что стоял чуть сбоку. Его губы двигались в странном ритме, а пальцы подрагивали — да, он пытался контролировать сознание Ладыжина!
— Да чтоб тебя, — пробормотал я, выхватывая блокиратор магии из кармана.
Лёгким броском швырнул его в сторону обоих магов: устройство хлопнуло, высвобождая сферу подавления. Ладыжин в тот же миг обмяк, словно лишённый внешней силы, а Немирович сразу понял, что утратил контроль.
Но гад успел выскочить за край сферы, чтобы быть вне зоны действия блокиратора. Я отреагировал молниеносно, выпустив «Борн», чтоб отбросить его обратно. Мой рунический залп угодил в грудь Немировича, но он моментально среагировал, скорректировав своё движение так, чтобы не залететь в зону блокиратора.
Теперь эфир для него открыт. Он закрутился на месте, шипя от боли, и поднял горящие глаза.
Достав из кармана «Железное сердце», залпом выпил его. Это зелье защищало меня от ментальных атак — на случай, если Немирович решит провернуть тот же трюк со мной.
— Лина! — крикнул я, — Прикрой его, вдруг опять попытается!
Она мигом кивнула, выкинув из рук барьер. Ладыжин тем временем вздохнул, прокашлялся:
— Этот мерзавец… хотел столкнуть нас, пока разрыв ещё не добит. Сама структура разрыва сейчас нестабильна…
— Стой в блоке! — крикнул ему я, на случай если Давид снова захочет воздействовать на него ментально.
А сам рванул к Немировичу. Нависнув над ним, я увидел, как он тужится, пытаясь воздействовать на моё сознание.
— Что? Не получается? — спросил я у него с усмешкой. «Железное сердце» работало безотказно.
