– Ежели переманит их кто, – старуха сморщила лицо, отчего на нём отразилось невероятное презрение, – что ж, так тому и быть, печалиться не стану. Незаменимых слуг у меня нынче нет, – княгиня обвела гостей взглядом. – А сейчас разрешите мне покинуть вас ненадолго. Здоровье моё уже не то…
Широкоплечий лакей, ловко управляясь с креслом княгини, скрылся с ней за дверью, подле которой столбом стояла бледная мадам Дабль, увозя хозяйку на небольшой отдых. Гости, разгорячённые вином и настойками, продолжили пировать. Несколько дам, последовав примеру Анны Павловны, перешли в диванную и комнаты отдыха. Перед подачей десерта следовало немного полежать.
Молодёжь парами и небольшими группами разбрелась по дому. Перерыв пришёлся кстати. Лиза в окружении поклонников, среди которых был и Василий Громов, скрылась ото всех в оранжерее, а когда по настоятельному требованию Бориса вернулась в столовую, то княгиня Рагозина была уже на месте. Старушка сидела в своём кресле, уронив голову в кружевном чепце на грудь и, похоже, спала. Ни звуки арфы, ни голоса гостей её не пробуждали. Вино, а может, и полынная настойка сделали своё дело.
Сидевший рядом генерал вскинул вверх руку с бокалом:
– Предлагаю выпить за хлебосольный дом, за радушие его хозяйки и за её любимую внучку Анюту!
Зазвенел хрусталь. Княгиня даже не пошевелилась. И тут кто-то проронил:
– Которая так и не соизволила явиться!
– Вот уж что правда, то правда, высокомерная особа эта Аннет Белецкая.
– Но постойте, она ещё слишком молода… – попытался встать на защиту кузины Борис.
Но гостей было не сдержать.
– Капризная кокетка, знает, что унаследует большую часть состояния Рагозиной, и ведёт себя…
– И не так уж она красива, как принято говорить. Эти бледные брови, а ресниц вообще будто нет…
Княгиня вздрогнула во сне. Говорившие тут же примолкли. После долгой паузы разговор возобновился, но имя любимой внучки Анны Павловны уже никто не называл. Зорин сидел надутый и сердито бормотал себе под нос:
– Вот я старый дурак. Совсем из ума выжил. Прости уж меня…
В гостиной сделалось оживление, призывно зазвенели бубенцы, приглашая гостей выйти из-за стола и стать свидетелями дива. Вертлявый мальчонка ходил меж диванов колесом. Рубаха его была расшита серебряными бубенчиками, а на голове сидел шутовской колпак.
Представление началось. Мальчонка тоненько хихикал и грозно охал, изображая то медведя, то охотника, то собаку. Гости покатывались со смеху. Настал самый ответственный момент сценки, когда дикий зверь был загнан и яростно поражён храбрым охотником в самое сердце. Публика утирала слёзы и хохотала громко до неприличия. Такое могло случиться только на приёме у княгини Рагозиной.
Неожиданно из-за портьеры возникла фигура, закутанная в чёрный бархатный плащ до самых пят. Сбросив своё одеяние, перед публикой предстал статный усатый красавец. Грянула музыка. Усач, выйдя на середину гостиной, до этого занимаемую мальчиком, принял изящную позу с высоко поднятой вверх рукой. Это был Григорий Романовский, самый популярный балетный артист обеих столиц. Билеты на его спектакли были распроданы на полгода вперёд. Присутствующие дамы и многие сведущие господа ахнули и застыли.
Все взгляды были прикованы к знаменитому танцору, исполнявшему балетные па. Миг танца искрой промелькнул и погас. Романовский раскланялся и исчез так же внезапно, как и появился. Мадам Дабль резким каркающим голосом, так не подходящим к столь возвышенному моменту, пригласила всех к десерту.
Княгиня Рагозина мирно проспала всё представление и подачу великолепного воздушного десерта с лимонным кремом, проспала и вторую часть танцев – видимо, годы уже брали своё. Постепенно гости стали расходиться, для приличия подходя к склонившей голову хозяйке. Прикладывались к вялой руке в чёрной кружевной перчатке и желали ей доброй ночи. Княгиня только покачивала головой, отчего оборки на чепце тряслись и ещё больше сползали на лицо, которого и так под ними не было видно.
Последний гость покинул дом, и лакеи заперли двери. Генерал Зорин уже отбыл в свои покои и крепко там спал, даже не удосужившись снять парадный мундир и сапоги. В столовой находились только спящая княгиня Рагозина, болтающийся без дела слегка хмельной Борис и мадам Дабль да прислуга, убирающая посуду и оставшиеся кушанья со стола. Долгий вечер подошёл к концу. Служанка княгини склонилась над хозяйкой и легонько потрясла за плечо.
– Ваше сиятельство, все разошлись. Позвольте отвезти вас наверх?
Княгиня вздрогнула всем телом и захрипела. Голова её запрокинулась.
Служанка отпрянула назад и закричала. Её громкий крик, скорее похожий на звериный вой, разорвал тишину дома. В столовую с поспешностью вбежали Фирс Львович с Ольгой Григорьевной.
На кресле княгини неподвижно сидела Аннет. Её светлые волосы были спрятаны под чёрным кружевным чепцом, лицо с широко открытыми голубыми глазами перекошено, а из шеи торчал металлический прут. Аннет была мертва.
