Все присутствующие разом обернулись к ней, но княгиня уже ничего не видела кроме стеклянных голубых глаз любимой внучки. Сделав несколько шагов вперёд, Рагозина вскинула руки так резко и неестественно, что потеряла равновесие и упала бы, если бы не Борис и Пётр, успевшие подхватить её. Выпученными глазами княгиня смотрела в лицо Белецкой и давилась собственным языком в судорожной попытке что-то сказать.
– Кто? Кто? – прохрипела она и потеряла сознание.
Бесчувственную княгиню отнесли в её покои и уложили на кровать. Ольга Григорьевна, Лиза и Варя остались рядом, остальные вернулись вниз дожидаться полицейских и доктора, за которыми побежал посыльный мальчишка.
Первым явился доктор Линнер, и его сразу проводили к княгине. Состояние Анны Павловны не менялось, она всё так же неподвижно лежала с закрытыми глазами и ни на что не реагировала.
Выставив всех за дверь и оставшись с больной наедине, Грег Линнер, открыв кожаный саквояж и достав свёрток с инструментами, приступил к врачебным манипуляциям. Спустя полчаса он вышел в коридор и сообщил ожидавшим там дамам, что у княгини был удар, что сейчас она в сознании, но говорит теперь с большим затруднением.
– Пусть с ней всё время кто-то находится. Одну не оставлять ни на минуту. Каждый час давать по ложке вот этой микстуры, – Линнер передал стеклянный флакон Ольге Григорьевне. – Я зайду ближе к вечеру. – Доктор помедлил и, достав из саквояжа ещё один пузырёк, вручил женщине. – Если начнутся судороги, влейте в рот пару капель. При повторном приступе безотлагательно посылайте за мной.
Разобравшись с живыми, доктор поспешил вниз, в столовую, где его ждали. Илья Наумович приветственно пожал Линнеру руку и ввёл в курс дела.
Княгиня Рагозина безмолвно лежала в окружении пуховых подушек. Её неподвижный взгляд упёрся в одну из портьер, да так и застыл. Ни суетливое присутствие Лисиной, ни тихий, нежный голос Лизы, ни осторожные прикосновения Вари не интересовали княгиню. Аннет была мертва, а значит, и Анна Павловна тоже. Смысл жизни старухи исчез вместе с этой капризной и взбалмошной белокурой красавицей.
Мысли о катастрофе сегодняшнего дня затуманили разум Анны Павловны, и она вновь провалилась в темноту. В этот раз ненадолго, а когда сознание к ней вернулось, одна очень яркая мысль заставила княгиню заговорить. Но вместо слов из её рта вырвалось мычание. Губы не слушались, не желали производить слова, лишь стоны.
– Матушка, очнулась, голубушка наша, – со слезами запричитала Ольга Григорьевна и припала к руке княгини.
– Да замолчите же вы! – прикрикнула на Лисину Добронравова. – Не видите, бабушка пытается что-то сказать!
Все дамы смолкли и окружили Рагозину. Княгиня, судорожно дёргая руками, пыталась произнести слова:
– Поли… полу… полиц…
– Позвать полицейского! – охнула Варвара.
Осмотр тела был завершён, и с разрешения полковника офицеры положили бедную Аннет на носилки – вязальная спица всё ещё торчала из её шеи – и понесли из особняка. Сзади, громко шаркая ногами, тащилась мадам Дабль. Женщина то и дело порывалась схватить покойницу за руку или кинуться ей на грудь, но Смоловой все её попытки пресекал.
Тело погрузили в казённый экипаж. Доктор Линнер разместился рядом с кучером. Тощая кобылка, получив хлыста, дёрнула и сразу перешла на рысь. Проводив экипаж взглядом, сколько это было возможно тёмным ноябрьским утром, Илья Наумович вернулся в дом.
– Вас хочет видеть княгиня. – При входе полковника ждала тусклая женщина в таком же тусклом жёлтом платье.
Смоловой крякнул:
– Ну что ж, значит, ведите меня к ней.
Проследовав за Ольгой Григорьевной, полковник поднялся по широкой лестнице на второй этаж, прошёл длинным коридором, устланным ковром, и оказался в просторной, богато убранной комнате. На дубовой кровати под наполовину спущенным пологом лежала миниатюрная старуха с пепельным лицом, чертами отдалённо напоминающая всем хорошо известную княгиню Рагозину.
Старуха скосила глаза на вошедших. Увидев Илью Наумовича, она потянулась к нему сухой немощной рукой и замычала. Полковник, выказывая усердие, наклонил по-собачьи голову и изо всех сил попытался понять, о чём говорила княгиня. Но мычание ни на что человеческое не походило, и полковник только развёл руками.
– Вол… Лоц… Виц… – раз за разом продолжала свои попытки княгиня. – Вислоц… Вислоц…
Неожиданно Илья Наумович посуровел:
– Уж не про графа ли Вислотского вы мне толкуете?
Княгиню затрясло. Глаза её закатились. Лисина коршуном бросилась к старухе и проворно влила ей в открытый рот микстуру. Рагозина вскоре затихла, но продолжала неотрывно смотреть на полковника.
– Пусть он ведёт расследование. Николай. То моя воля, – наконец смогла сказать Анна Павловна и в бессилии обмякла на подушках.
Проблески скудного утра сквозь незанавешенные окна разбудили генерала Зорина, так и не отучившегося от военной привычки ранних подъёмов. Потянувшись, Константин Фёдорович отчётливо вспомнил, что он уже не так молод и здоров, как хотелось бы. Тело онемело, ноги затекли, а голова раскалывалась на части.
