Полковник Илья Наумович Смоловой душой и внешностью походил на престарелого бульдога. Он так же громко дышал и отфыркивался, а его дряблые щёки под бакенбардами висели словно собачьи брылы. Глазки-бусинки, умные и внимательные, цепко следили за окружающими, подмечая неуловимые для обывателя мелочи. Полковник не отличался тонкой интуицией, но жизненный опыт и полицейская практика были на его стороне. Когда же он решал чем-то заняться, то хватка его оказывалась крепкой, словно железные тиски, и не ослабевала до самого конца.
Разбуженный посреди ночи и доставленный на казённом экипаже в особняк княгини Рагозиной, Илья Наумович сразу взялся за дело. Перво-наперво он очистил место, где находилось тело жертвы, от посторонних, для чего, зычно гаркнув, послал всех вон из столовой. Приказал запереть все двери в помещение, кроме одной, подле которой выставил с обеих сторон по полицейскому.
Убиенная (звали жертву Анна Сергеевна Белецкая, двадцати лет от роду, в браке не состояла и жениха не имела, проживала в московском доме своей бабки – княгини Анны Павловны Рагозиной) по-прежнему находилась в массивном кресле подле обеденного стола. Поза была неестественная, но привыкший за годы службы в полицейском управлении полковник ничему не удивлялся. Кроме позы подозрение и непонимание вызывало чёрное платье и такие же чёрные перчатки и чепец на жертве. Современные молодые барышни удавились бы, но не стали наряжаться в подобное. Уж это Илья Наумович знал не понаслышке, три его незамужние дочери только и судачили о нарядах. Жалованья Смолового на модные штучки не хватало, но даже он не позволил бы своим дочерям появиться в таком облачении на людях. А уж на званом обеде и подавно.
Полковник Смоловой уже был в курсе, что с княгиней случился припадок, и доктор Линнер, прибывший чуть раньше самого Ильи Наумовича, сейчас находился у неё. Доктор Грег Линнер пользовался прекрасной репутацией в городе и часто привлекался полицейским управлением для консультаций. Решив, что лучшего специалиста полковник сейчас не сыщет, он стал ждать.
За столом, где был откинут угол скатерти, обосновался писарь и с поспешностью заносил в протокол всё, что происходило и говорилось. Смоловой, любивший порядок во всём, особенно требовал порядка в бумагах. Вскоре появился доктор. Высокий и худой, он склонился над телом мёртвой барышни, тонкими пальцами ощупывая остывающую кожу на лице и шее Белецкой.
– Илья Наумович, дорогой, ну что вы от меня сейчас хотите? – Доктор Линнер выпрямился и посмотрел на грузного господина с красным лицом, что стоял прислонясь к стене. – Тело я забираю, до полудня передам вам отчёт.
– Нет уж, голубчик, осмотрите всё ещё разок, – настойчиво повторил полковник. – Может, что-то упустили… Да и с отчётом не тяните, побыстрее уж.
За одной из закрытых дверей, что вела в гостиную, послышалась возня и судорожные всхлипывания. Полковник взглядом послал молодца, что стоял у двери, разобраться, тот бесшумно выскользнул, а вернувшись – сообщил:
– Там экономка княгини. Мадам Дабль, кажется. Говорит, что нельзя оставлять барышню одну с чужими людьми. Рыдает…
Полковник раздражённо глянул на полицейского:
– С горя баба сбрендила. Если будет продолжать, пригрози ей арестом. Но лучше бы всех домашних по комнатам отправить, нечего им здесь высиживать, – и, повернувшись к доктору, продолжил: – Так что, голубчик, обнаружили что-нибудь?
– Как я уже говорил, смерть наступила от повреждений, нанесённых острым металлическим предметом…
– Это я и без вас вижу. Прут из шеи торчит, и так понятно, что он и есть причина смерти. Вон вся одежда кровью пропиталась, из-за чёрного цвета сразу не заметишь. А вы скажите мне, что я не знаю сам.
Доктор ещё ниже склонился к покойнице и опять принялся её рассматривать.
– Так, постойте, – возбуждённо забормотал он, – если я не ошибаюсь, то это вовсе не прут. Это так называемая спица для вязания. Да, ошибки быть не может, это точно она.
– Спица, говорите? – Илья Наумович оторвался от стены и подошёл к Линнеру. – И то верно. А говорили, что ничего больше сказать не сможете.
Полковник выглядел очень довольным. Вот и первая ниточка появилась. Теперь только хватайся за неё и разматывай преступление, как клубок.
Два часа назад, услышав крик служанки, всполошивший весь дом, Анна Павловна находилась у себя. Подождав какое-то время, княгиня громко позвонила в золотой колокольчик, стоявший на её прикроватном столике, но никто не появился на зов. Тогда, собравшись с остатками сил, княгиня поднялась с постели и в домашнем халате вышла из комнаты и направилась к лестнице. Странное дело, но коридор был пуст, лестница тоже.
Кое-как Анне Павловне удалось спуститься на первый этаж. Ноги предательски дрожали. Приглушённый гул голосов исходил из парадной столовой. Цепляясь за спинки диванов и кресел, княгиня миновала гостиную.
– Как я понимаю, вечер продолжается? – громко спросила она, стоя на пороге столовой.
