– Эх, доброе вино оказалось не к добру, – усмехнулся он в усы и, кое-как усевшись на тахте, принялся растирать непослушные ноги прямо поверх сапог, в которых он был.
Накануне генерал, не дождавшись окончания вечера, скомандовал себе «Отбой!» и ушёл спать. Теперь предстояло делать объяснение княгине за эту его выходку. Зорин знал, что Анна Павловна будет недовольна. Но что же он мог поделать, коль вино было такое славное, а силы его уже не те.
В дверь тихо постучали. Генерал удивлённо поднял брови и взглянул на часы, что стояли на каминной полке. Они показывали семь с четвертью. Время было раннее. Кроме слуг, в особняке раньше десяти никто не поднимался, если только княгиня маялась бессонницей. Или спросонья померещилось. Стук повторился. Пришлось идти открывать.
У порога стояла Варвара Мелех – лицо опухшее, глаза на мокром месте, а сама так мелко дрожит, что гляди вот-вот в обморок упадёт.
– Что случилось, милая? – не удержавшись, охнул Константин Фёдорович по-отечески.
– Княгиня вас к себе просит, – тихо прошелестела барышня и, пошатнувшись, припала к стене.
Окинув Варю строгим взглядом, Константин Фёдорович сказал:
– Сдаётся мне, что этой ночью вы плохо спали. Давайте-ка я вас провожу…
– Нет, нет, – залепетала барышня, – пойдёмте скорее к Анне Павловне, она ждёт вас.
Делать нечего, пришлось подчиниться.
– Но только если позволите придержать вас за локоток, – поставил условие генерал.
В покоях княгини было темно и душно. Шторы плотно закрыты, на прикроватном столике мерцала свеча, сильно пахло ладаном. В тусклом свете генерал различил силуэт Ольги Григорьевны; женщина, склонившись над постелью, прошептала:
– Матушка наша, Анна Павловна, вот Константин Фёдорович подошёл. – И посмотрев на Зорина, поманила его рукой. – Только говорите тихо. Ночью удар случился, сейчас княгине нужны тишина и покой.
Новость была ужасной. Удар! Как? Почему? Весь вечер княгиня великолепно держалась, а примирение с Аннет вообще сделало чудо. Зорин приблизился к больной. Княгиня лежала в окружении десятка подушек и смотрела на генерала широко открытыми глазами.
– Вы ведь знаете, что Аннет убита? – очень внятно спросила Рагозина.
Константин Фёдорович дрогнул. Так вот, значит, какова причина удара княгини. Аннет мертва. Но как такое может быть?
– Теперь вижу, что не знаете. Варя не сказала, – холодно отметила Рагозина.
За спиной генерала послышались сдавленные рыдания.
– Простите меня, не смогла я и рта раскрыть, чтобы сказать… Бедная, бедная Аннет…
– Лиза, – с усилием вымолвила старуха, – выведи её и дай рюмку настойки. Пусть успокоится.
Из тёмного угла комнаты выплыл ещё один женский силуэт и, обхватив Варю за плечи, увлёк за собой. В комнате остались только трое.
– Матушка, да как же это, – принялся причитать Зорин, – да кто ж на такое злодеяние отважился?
Княгиня повелительно подняла руку.
– Ольга, помоги мне сесть.
Лисина тут же завертелась и засуетилась.
– Да нельзя ж вам, Анна Павловна, голубушка. Доктор не велел…
– Цыц, окаянная! – напрягаясь от усилий, прохрипела старуха. – Делай или убирайся. А я с Константином лёжа разговаривать о таком не стану. Или ты хочешь, чтоб я встать вздумала?
– Нет, нет, матушка, уж лучше сидя, – покорно согласилась Ольга Григорьевна и, припав к княгине, помогла ей сесть, подоткнув под спину побольше подушек. – Вот так, кажется, хорошо.
– Отойди, не мельтеши здесь, голова от тебя кружится. – Княгиня попыталась отбросить одну из подушек, но сил не хватило. – Дай-ка мне микстуры, да поживей.
Проглотив лекарство с ложки, Рагозина немного посидела с закрытыми глазами, набираясь сил. Наконец, тяжело вздохнув, она обратилась к Зорину:
– Конец мой близок, знаю. – Она дёрнула кистью, останавливая Зорина, уже открывшего рот, чтобы что-то сказать. – Не перебивай.
Константин Фёдорович, как это бывало всегда, склонил голову в подчинении.
– Анюты моей больше нет среди живых. И меня скоро не будет. Но это меня не пугает. Смирилась и приняла это. Жизнь я прожила бурную, старость тоже была ничего. Мои пятничные приёмы Москва ещё долго помнить будет, – Анна Павловна горько усмехнулась. – Но вот чего я боюсь… Боюсь, что злодей, сотворивший такое с Анютой, не будет наказан. А ещё боюсь, очень боюсь, что этот злодей не только избежит наказания, да ещё и денежки мои получит. И будет на них жить-поживать и про меня с Анютой с кривой усмешкой вспоминать.
Рагозина часто задышала и затрясла головой. Ольга Григорьевна бросилась к старухе с каплями. Вскоре княгиня смогла продолжить, но голос её слабел с каждым словом:
