Сборы Громова затянулись. Свои вещи он собрал за десять минут, много ли ему надо? А вот с вещами графа пришлось повозиться. Первый раз всё-таки из дома уезжали. Хорошо, хоть Глафира Андреевна пришла на выручку и помогла собрать всё необходимое. Но если пребывание в особняке княгини Рагозиной продлится дольше пяти дней, придётся Василию приехать за новой порцией свежих вещей. Самое необходимое уместилось в большой сундук, который при помощи Саида, кучера графа, Василий затащил на сиденье открытой коляски.
Молодой черкес, которого все кликали Саидом, служил у графа уже года три и был предан своему хозяину по-звериному. В первые дни Громов косился на кучера с неодобрением, не понимая, что граф в нём нашёл. Черноглазый, чернобородый, с вечной лохматой папахой на голове, своей внешностью Саид скорее походил на разбойника, чем на кучера уважаемого господина. Но по прошествии нескольких месяцев, что Громов служил у графа, он переменил мнение о кучере и стал относиться к нему с уважением. Опять же этому способствовала тётушка, с первой встречи нашедшая общий язык с молодым Саидом.
В особняк княгини Василий прибыл с небольшим опозданием. Там его уже поджидал Зорин. Дав распоряжение лакеям относительно вещей графа, Константин Фёдорович повёл адъютанта внутрь, попутно разъясняя распорядок жизни в доме.
– Вы с графом будете занимать кабинет княгини на первом этаже.
Громов почтительно склонил голову, давая понять, что благодарен за такую предусмотрительность. Иногда, видя, как граф ковыляет по своему огромному московскому дому, Василий ловил себя на мысли, что жалеет его. Но стоило адъютанту взглянуть Вислотскому в лицо, увидеть его колючие глаза, сдвинутые брови, как волна жара накрывала Громова, и он понимал, что ничего хорошего от своего начальника ему ждать не придётся.
– Вот дверь в кабинет. А эта – в вашу комнату. Она смежная с комнатой графа. Думаю, вы устроитесь вполне сносно, – Зорин говорил по-военному короткими фразами. – Если будут вопросы, обращайтесь к мадам Дабль. Она здешняя экономка. Несчастье подкосило её, но скоро она оправится. И вот ещё что: граф хотел повидаться с Анной Павловной по прибытии. Я сообщу, как только она будет готова его принять. А сейчас я вынужден оставить вас. Дела.
Генерал Зорин удалился, предоставив Василия самому себе. Сначала следовало доложить графу о своём прибытии, Громов подошёл к двери в кабинет, но, подняв руку, чтобы постучать, остановился. Граф был не один. Из кабинета слышался незнакомый хриплый голос. Громов не стал мешать разговору и отправился в отведённую ему комнату.
Открыв дверь, Василий присвистнул: помещение оказалось просто замечательным, тёплым и даже с окном. По стенам была расставлена старинная мебель, все полки которой занимали диковинные вазы, шкатулки, каменные и фарфоровые статуэтки и прочие изысканные безделушки. На противоположной от окна стене находилась ещё одна дверь. Она оказалась приоткрыта. И всё, что произносилось в смежной комнате, Громов мог слышать, как будто сам находился там.
– Довожу до вашего сведения, граф, – хрипел низкий голос, – что официально расследование поручено мне. И самодеятельности я не потерплю. Я безмерно уважаю княгиню Рагозину, но не считаю её вправе указывать полицейскому управлению, как распутывать преступления. В то же время я не могу не считаться с просьбой столь уважаемой в городе особы.
Здесь говоривший запнулся, видимо сбив от усердия дыхание. Дышал он шумно, отфыркиваясь. Громов ждал, что скажет на это граф, но тот молчал, давая собеседнику высказаться до конца.
– Так вот, мои условия таковы, – продолжил говоривший, – я предоставлю вам доступ ко всем официальным документам, касаемым расследования. Также, по протекции генерала Зорина, вы сможете присутствовать на официальных допросах, которые я буду лично вести в этом доме. Как я понимаю, с вашей-то ногой не наскачешься по полицейским управам, – здесь раздался громкий смешок.
Василий вздрогнул, услышав ледяной голос графа:
– Премного вам за это благодарен, полковник. – И будто не заметив насмешки, продолжил: – Зато мой адъютант вполне здоров. И ему не составит труда, как вы выразились, скакать по полицейским управам. Ведь там вы хотите беседовать с домашней прислугой княгини?
Повисла пауза. Гость медлил с ответом. Щёки Громова запылали. Неужели он тоже будет принимать участие в расследовании?
– Что ж, – наконец отозвался полковник, – думаю, это возможно устроить. И он же тогда будет передавать вам бумаги на ознакомление и возвращать их обратно мне. Не придётся занимать время моих ребят. Вот и договорились.
Послышались шаги, видимо, гость собрался уходить.
– И вот ещё что, граф, – голос полковника звучал глухо. – Я предоставлю вам лишь официальную информацию. Не рассчитывайте, что вы получите доступ к моим мыслям и выводам. И уж конечно, я не сообщу вам ответы на вопросы, кто убил Анну Белецкую и по какой причине он это сделал, раньше, чем подам рапорт моему начальству.
