– Прошу, друг мой, проследи за расследованием. Чтоб нашли убивца внученьки моей. А я уж постараюсь до этого часа продержаться, дожить. Хочу подлеца из духовного вычеркнуть… Ради этого сейчас жить буду… – Княгиня опять захрипела, но быстро оправилась. – Ты, Константин Фёдорович, первым делом езжай к графу Николаю Алексеевичу Вислотскому. Кидайся ему в ноги, проси моим именем. Пусть возьмётся за расследование и способности свои в ход пустит. Сердце моё подсказывает, что только он и сможет во всём разобраться. А коли не пожелает помочь, напомни про неоплаченный долг его отца передо мной, как найдёт убивца – так и расплатится.
Вот уж чего полковник Смоловой не собирался делать, так это привлекать к расследованию этого выскочку из высшего света. Хотя, с другой стороны, с волей княгини, высказанной при свидетелях, он не считаться не имел права. Вот и как теперь выкручиваться из этой ситуации? Смоловой, шумно дыша, мерил свой небольшой кабинет шагами и размышлял. В движении ему всегда приходили хорошие идеи.
Покидая злополучный особняк, Илья Наумович решил домой не возвращаться, а сразу поехать в полицейское управление. Спать сегодня ему уже не придётся, так что нечего время попусту терять, надо начинать дело. А дело, по мнению старого сыщика, предстояло прескверное и презапутанное. Никогда ещё на его памяти не использовали в качестве орудия убийства вязальную спицу. Значит ли, что злодеяние совершила женщина? Только это уже пахло скандалом. Если же учесть, что все фигуранты из высшего московского общества, да ещё на пятничном приёме княгини Рагозиной (весь свет у неё столовался), то страшно было даже подумать о том, что будет, когда вся эта история станет достоянием общественности. А от мысли, что придётся беседовать с каждым из гостей княгини, у Смолового затряслись поджилки. И как он вопросы таким персонам делать будет?
Но сперва стоило решить, как поступить с просьбой, точнее требованием, княгини привлечь к расследованию графа Вислотского. И тут полковник довольно хмыкнул. Как же он раньше об этом не подумал? Ему ведь велено привлечь графа к расследованию, но уж если граф сам не захочет, а полковник никакого влияния на Вислотского не имеет, так и поделать будет нечего, придётся обходиться своими силами. Граф, известный в последнее время нелюдимым характером, даже на порог полицейского не пустит. Вот и славно получится! И воля княгини учтена, и расследование пойдёт своим чередом без нежелательных советчиков.
Смоловой тут же вызвал дежурного, при нём набросал короткое письмецо и, запечатав в конверт из дешёвой грубой бумаги и скрепив сургучом, велел немедля доставить его по адресу. И обязательно внести эти действия в протокол ведения дела, чтобы потом сослаться на эту запись при случае.
Покончив с этим, Илья Наумович остался в кабинете один. Запалив пару дополнительных свечей, он достал из бумажной папки за номером 113 исписанные листы, то были протоколы, составленные писарем в доме Рагозиной, и, разложив их на рабочем столе, стал повторно изучать. Расследование началось, и требовалось собрать улики, узнать как можно больше о жертве, очертить круг подозреваемых и, конечно, разобраться с мотивами и возможностями всех фигурантов. Вычислить и обязательно поймать душегуба. Но до этого ещё далеко, а пока надо дождаться заключения доктора Линнера.
Из крытого экипажа, запряжённого молодым рыжим жеребцом, поспешно выбрался высокий седоусый генерал и, плотнее запахнув подбитый мехом плащ – утро выдалось промозглое, – направился по широкому двору к дубовым дверям господского дома. К нему наперерез из соседнего флигеля бросился офицер. Заметив движение, генерал остановился и, взглянув в лицо молодого человека, охнул:
– Громов, ты, что ли? Ты как здесь оказался?
Офицер вытянулся и щёлкнул каблуками:
– Так служу я здесь, Константин Фёдорович. У графа адъютантом.
– Стало быть, и живёшь здесь? – прищурившись, спросил Зорин.
– Так точно. Во флигеле, – Громов покосился на небольшую каменную постройку. – С тётушкой моей проживаем.
Константин Фёдорович одобрительно кивнул. Но, вспомнив о цели своего визита, сделался по-деловому сух:
– Надо бы мне с графом переговорить немедля.
Громов замялся. Молодой человек тянул с ответом, не желая расстраивать генерала, но в то же время робея перед ним.
– Тут такое… – Василий сглотнул, – граф не велит никого к себе пускать. Ни знакомых, ни родственников, ни чиновников.
– Это дело не терпит отлагательства. Срочное дело, – в голове генерала скользнуло раздражение. Знал он, что граф Вислотский не появляется в обществе, но чтоб вот так, запереться в своём доме и адъютанта использовать в качестве цепного пса, чтоб отпугивать нежелательных посетителей, это уж слишком. – Ты, Василий, сходи к начальнику своему и доложи, что генерал Зорин разговор к нему имеет. – Помедлив, он добавил: – По поручению княгини Рагозиной, что сейчас на смертном одре находится.
Офицер не шелохнулся. Он стоял, преграждая путь генералу.
